ДЖЕНИФЕР ХАРМАН И ДР. ПОСЛЕДСТВИЯ ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЯ

Доктор философии Дженифер Харман является  доцентом кафедры  психологии в Университете штата Колорадо (США).  Она получила докторскую степень по социальной психологии в Университете штата Коннектикут в 2005 году и специализируется на изучении семейных отношений. Она также имеет две степени магистра в Педагогическом колледже Колумбийского университета по психологическому консультированию и несколько лет работала консультантом по вопросам семьи и токсикомании. Доктор Харман – известный ученый, она опубликовала много рецензируемых статей и глав книг,  регулярно представляет  свои исследования на научных конференциях по всему миру. В течение  последнего десятилетия  основное внимание ее исследований уделялось изучению отчуждения родителей.

Доктор философии Эдвард Крук является доцентом социальной работы в Университете Британской Колумбии (Канада) и специализируется на детской и семейной политике. Будучи семейным социальным работником в Канаде и Великобритании, он работал  в области социального обеспечения, защиты детей, занимался школьной  социальной работой, социальной  работой в больницах и семейными консультациями. В настоящее время он преподает и практикует в области медиации и наркомании. Он автор многих книг, в том числе «Равные родительские права: социальная справедливость после развода». Он является президентом Международного совета по вопросам совместного воспитания.

Доктор философии Дениз Хайнс  занимается исследованиями насилия в семье и сексуального насилия с акцентом на профилактику, вмешательство и государственную политику. Она является доцентом кафедры психологии в Университете Кларка (США).

ДЖЕНИФЕР ХАРМАН И ДР. РОДИТЕЛЬСКОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ: НЕПРИЗНАННАЯ ФОРМА НАСИЛИЯ В СЕМЬЕ (Часть 5)

Jennifer J. Harman  университет штата Колорадо

Edward Kruk университет Британской Колумбии

Denise A. Hines университет Кларка

Источник:     Psychological Bulletin, APA 2018, Vol. 144, No. 12, 1275-1299 http://dx.doi.org/10.1037/bul0000175

Этот документ защищен авторским правом

Автор: Американская Психологическия Ассоциация (АРА) или один из ее членов.

Эта статья предназначена исключительно для личного использования и не предназначена для коммерческого  распространения

ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ:

ОР – отчуждающий родитель, родитель, который выполянет действия, приводящие к отчуждению ребенка (детей) от второго родителя (целевого)

ЦР – целевой родитель, родитель который теряет детско-родительские отношения с ребенком (детьми) в результате действий отчуждающего родителя. 

IPV – семейное насилие со стороны интимного партнера или родителя

Последствия насилия в семье

            Существует большой  вред, связанный с жестоким обращением с детьми и IPV.

            Теперь мы рассмотрим результаты, которые были связаны с этими двумя формами человеческой агрессии, и сравним их с результатами, которые были задокументированы и сообщены отчужденными детьми и ЦР. Большая часть вреда, вызванного  родительским отчуждающим поведением, подпадает под категорию психологической травмы; в судебных документах  такие травмы подпадают под три типа: хроническое заболевание, черепно-мозговая травма и посттравматический стресс/дистресс (Young, 2008). Хотя у жертв родительского отчуждающего поведения часто развивается посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) и расстройство адаптации, они также испытывают многие другие негативные последствия, связанные с насилием в семье, такие как тревога и депрессия.

Последствия жестокого обращения с детьми и отчуждения родителей

Тяжесть исходов.

            Родительское  отчуждение  варьируется от легкой до тяжелой степени, в зависимости от интенсивности, типа и частоты отчуждающего поведения, которому подвергается ребенок, возраста и характера  ребенка, качества отношений с ЦР до того, как началось отчуждающее поведение, и количества качественного родительского времени, которое ребенок имел с ЦР (см. Lorandos и др., 2013 для обзора уровней тяжести и исходов). В мягких случаях отчужденный ребенок сопротивляется и критикует ЦР, но все же продолжает любить  общество ЦР, когда он находится вдали от влияния и вмешательства ОP (Darnall, 2013). Умеренно отчужденные дети имеют последовательно негативное отношение к ЦР, независимо от того, находятся ли они с ОР или нет, поскольку они интерпретируют  враждебное  и негативное отношение к ЦР как свое собственное  (Worenklein, 2013). Эти дети часто открыто выражают враждебность по отношению к ЦР, особенно во аремя  перехода между семьями, и не испытывают чувства вины или амбивалентности в отношении влияния своего поведения на ЦР.

            На более высоких уровнях тяжести отчуждения дети имеют еще более  поляризованные отношения к своим родителям (с ЦР все плохо, а с ОР все хорошо; Bernet, Gregory, Reay, & Rohner, 2018), отказываются  иметь отношения с ЦР и всеми, кто связан с ним (например, с членами его расширенной семьи), будут враждебно и жестоко относиться к ЦР, когда они находятся в его доме  (например, разрушая собственность ЦР), и имеют иррациональные и необоснованные причины для  отказа от общения с ЦР (Warshak, 2013). Некоторые тяжело  отчужденные дети просто «стирают» ЦР из своих сердец и умов. Помимо этих признаков тяжести родительского отчуждения, какие результаты испытывают отчужденные дети ?

            Последствия жестокого обращения с детьми являются серьезными и пожизненными, и именно они привели к призыву Организации Объединенных Наций к действиям по ликвидации насилия в отношении детей из-за многих связанных с этим личных, социальных и общественных издержек (Hillis и др., 2017). Неблагоприятные детские переживания, такие как переживание или наблюдение жестокого обращения, повышают риск возникновения целого ряда негативных последствий, таких как сокращение продолжительности жизни (Brown и др., 2009). Дети, подвергшиеся жестокому обращению в раннем возрасте (0 -5 лет), подвергаются высокому риску развития поведенческих проблем, таких как депрессия, тревога и социальное отчуждение (Johnson и др., 2002) и / или развитию таких  качеств, как агрессия и лживость (Bongers, Koot, van derEnde, & Verhulst, 2004).

            Неоднократное жестокое обращение с детьми и подверженность конфликтам и насилию были связаны с серьезными внутренними и внешними последствиями (Li & Godinet, 2014) такими, как низкая успеваемость и слабое физическое здоровье (особенно среди детей в разлученных семьях,  Corrás, Seijo, Fariña, Novo,Arce, & Cabanach, 2017;Martinon, Farinˇa, Corras, Seijo, Souto,& Novo, 2017), неврологические проблемы  (например, негативное воздействие на развитие мозга (Teicher, Dumont, Ito, Vaituzis, Giedd, & Andersen, 2004), и задержки в развитии. Эти дети также испытывают проблемы с физическим здоровьем во  взрослом возрасте, такие как мигрени (Tietjen и др., 2009), рак, сердечные заболевания и астма (Hyland, Alkhalaf, & Whalley, 2013), а также посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) и другие психические заболевания (Kaplan, Pelcovitz, & Labruna, 1999). Эти результаты очевидны в различных культурах (например, в Восточной Азии и Тихоокеанском регионе; Fry, McCoy, & Swales, 2012).

Стресс и расстройство адаптации.

            Такие расстройства, как посттравматическое стрессовое расстройство (симптомы, длящиеся более месяца после травматического события), психосоциальные расстройства адаптации (после ПТСР и психологического насилия), и острое стрессовое расстройство (симптомокомплекс при остром стрессовом расстройстве ограничивается продолжительностью от 3 дней до 1 месяца после воздействия травматического события) может возникнуть после насилия в семье, независимо от частоты или интенсивности насилия или характеристик ребенка, таких как возраст или пол (Kilpatrick & Williams, 1998). Родительский конфликт, независимо от семейного положения родителей, связан с посттравматической симптоматикой стресса у детей (Basile-Palleschi, 2002).

            Психосоциальные расстройства адаптации включают внешние и внутреннии проблемы у ребенка и снижение успеваемости (Biggar, & Kotchick, 1998),  отчужденные дети испытывают эти проблемы гораздо в большей степени, чем дети, которые не были отчуждены (Barber, Bean, & Erickson, 2002; Johnston, Lee, Oleson,& Walters, 2005). Многие отчужденные дети изолированы  от ЦР в течение длительного периода времени, эта изоляция, сопровождаемое родительским отчуждающим поведением, приводит к  нарушению  психологической адаптации у детей (например, к расстройству адаптации; Ellis, 2000 ;Seijo, Fariña, Corras, Novo, & Arce, 2016).

Психосоциальные и поведенческие последствия.

            Психологический контроль, иначе известный как "навязчивое воспитание", нарушает  развитие самостоятельности у детей (Joussemet, Landry, & Koestner, 2008).         Психологическая агрессия приводит к большему развитию  тревожности у детей, чем использование физической агрессии (телесной или тяжелой; Miller-Perrin, Perrin, & Kocur, 2009). Например, в исследовании почти 2000 диад отец–мать в Китае психологическая агрессия, используемая матерями и отцами, была уникальным предиктором детской тревожности (Wang, Wang, & Liu, 2016), это одно  из самых распространенных психологических расстройств у детей (Barlow, 2002 год).

            Эти последствия носят долгосрочный характер: даже в зрелом возрасте наличие ЦР ассоциировалось с более высокими уровнями тревоги и депрессии, чем среди тех взрослых, чьи родители не использовали  отчуждающее поведение, независимо от того, были ли родители разведены или нет (Baker & Verrocchio,2016). Насилие в семье и жестокое обращение с детьми (например, безнадзорность) усиливает негативные последствия для психического здоровья детей (Ayoub и др., 1999), поэтому сочетание этих факторовсоздает особенно высокий риск использования жестокого обращения с детьми, когда ОР использует поведение родительского отчуждения, а также игнорирует эмоциональные потребности ребенка (Lorandos, 2013 год). Когда ребенок имеет невротические черты и часто подвержен конфликтам, у него возникает более тяжелое  родительское отчуждение, чем у детей без этих черт или опыта (Zack, 2016).

            Хотя и не все дети, которые подвергаются родительскому отчуждающему  поведению становится сильно отчужденными от ЦР (Baker & Darnall, 2006); даже легкая и умеренная степень  вреда для детей, которые являются результатом поведения ОP, являются разрушительными и ничем не отличаются от других форм жестокого обращения с детьми. В ретроспективных отчетах и отчетах, сделанных о детях с ОР, дети, которые подвергались родительскому отчуждающему поведению, имеют низкий уровень самооценки, слабую  привязанность, испытывают зависимости от  психоактивных веществ, имеют чувство вины, тревогу, депрессию, развивают страхи/фобии, формируют трудности в семейных отношениях  и учатся  не доверять другим или самим себе (Ayoub et al., 1999; Baker, 2005; Baker & Ben Ami, 2011;Baker & Chambers, 2011; Baker &Verrocchio, 2015,2016;Ben Ami & Baker, 2012;Бернет, Baker,& Verrocchio, 2015;Джонстон, Уолтерс и др., 2005; Rand, 1997; Reay, 2007; Verrocchio и др., 2016).

            Для ребенка родительское отчуждение является серьезной проблемой психического здоровья, основанной на ложном убеждении, что ЦР является опасным и недостойным родителем.

            Особую тревогу вызывает ненависть к себе среди пострадавших детей, поскольку дети усваивают ненависть, направленную против ЦР, который является частью их собственной идентичности. Отчужденных детей заставляют верить, что ЦР не любит или не хочет их, и поэтому они ненужны (Reay, 2011;Verrocchio и др., 2016), и  дети могут, не выражая открыто, испытывать сильную вину, связанную с предательством ЦР.

            Их депрессия коренится в чувстве покинутости, нелюбви к ЦР и невозможности оплакать свою потерю. Многим детям даже не разрешается говорить о ЦР или узнавать  его в присутствии ОP (Reay, 2011). Эти дети также испытывают неоднозначное и бесправное горе (описанное более подробно в разделе «Результаты  IPV для целевых родителей», чем более они отчуждены от родителя, тем более  с высокой  вероятностью они могут наносить себе самоповреждения , (Yates, Tracy, Luthar, 2008).

            Даже если отчужденные дети на первый взгляд кажутся “нормальными” или достигающими успехов  в определенной области (например, в школе), они часто не достигают своего оптимального развития в других областях, таких как психологическая, физическая, образовательная, социальная и эмоциональная сферы.

            Результаты этой формы жестокого обращения с детьми будут наиболее явно проявляться в психосоциальных проблемах (Warshak, 2015c). Эти дети также узнают, что  любовь ОР к ним обусловлены их отвержением ЦР, и они должны подтвердить мировоззрение ОР, чтобы сохранить принятие себя ОР (Verrocchio и др.,2016). Из-за неспособности развить здоровую, независимую идентичность, отчужденный ребенок имеет проблемы отношений среди  своих сверстников и в романтических отношениях, потому что они часто интерпретируют поведение теми же дихотомическими способами, что и ОР (все хорошо или все плохо; Carey,2003;Harman & Biringen, 2016;Moné и др., 2011), недостаток доверия  к себе (Baker, 2005), и часто заканчивают дружеские отношения из-за конфликтов  просто потому, что они не научились справляться с конфликтами (Kelly & Johnston, 2001).

            Родительское отчуждающее поведение передается из поколения в поколение, т.е. наследуется  (Baker, 2005; Sher, 2017), как и другие виды насилия в семье.

            Например, исследования поведения подростков, склонных к издевательствам, показали, что родительское воспитание и отношения матери и отца, вместе  или отдельно, создают климат, способствующий развитию этой формы агрессии у детей (например, Baldry & Farrington, 2005).

            Ребенок, чей родитель был вовлечен в отчуждающее поведение, подвержен высокому риску отчуждения  своих собственных детей, так же как дети, ставшие жертвами других форм жестокого обращения с детьми, с большей вероятностью также станут жертвами жестокого обращения (Baker & Eichler, 2016).

            Ранние признаки отчуждения ребенка от родителя проявляются,  когда дети жалуются или выражают неприязнь к ЦР, а также отказываются от общения  или даже активно сопротивляются-проведению времени с ЦР (Johnston, 2003). В то же время ребенок будет проявлять беспокойство по поводу того, чтобы быть отделенным от ОP. ОР является очень навязчивым, что делает  чрезвычайно трудным для ребенка отделение  от ОР и поддержание  прочных отношений с ЦР (Ellis & Boyan, 2010). К сожалению, ребенок становится психологически зависимым от ОP и не может развить здоровую идентичность, самостоятельность  от ОР (Eysenck, 2004 год). Когда ребенок стал зависимым  или сформировал коалицию с ОP из-за отчуждающего поведения ОP, он, к сожалению, будет действовать таким образом, чтобы защитить и удержать коалицию в более высокой степени "уважения”, чем свои  отношения с вытесненным ЦP (Lorandos,2013;Warshak, 2015c). Результатом такого смешения является тревожная или зависимая привязанность к ОP (Stahl, 2004) и существуют данные, что отчужденные дети испытывают большие трудности эмпатией (Faccini & Ramires, 2012), что приводит к неспособности испытывать сочувствие к другим людям. Со временем ребенок будет сильно отвергать ЦР,  в легких случаях действовать очень амбивалентно по отношению к ЦР, когда  находятся вместе с ним, и отрицательно по отношению к ПР, когда находится вместие с ОР. Причины, которыми ребенок объясняет нежелание общения с ЦР часто непонятны, носят налуманный характер,  или ребенок будет использовать  для их объяснения аргументы и язык, который используется ОP, а не ребенком (Reay, 2011). Благодаря горизональной структуре власти (а не иерархической; Nixon, Greene, & Hogan, 2012) в семейной системе ОP дети-родители чувствуют себя сильными и становятся такими же манипуляторами, как ОP (Garber, 2011; Stahl, 2004).

            В других случаях дети социально изолируются  и теряют те немногие социальные связи, которые у них были из-за крайней изоляции.

Результаты IPV (семейного насилия) для целевых родителей

            Хотя крайне важно учитывать прежде всего результаты отчуждающего поведения родителей по отношению к  детям, на ЦР также серьезно влияют  эти формы поведения, которые предназначены для причинения им вреда или разрушения (Darnall, 1998). IPV-это серьезная проблема  общественного  здравоохранения (Центр по контролю и профилактике заболеваний, 2012) из-за существенных физических и психологических затрат, связанных с исходами этой агрессии. Жертвы  IPV страдают от многих проблем психического здоровья, таких как посттравматическое стрессовое расстройство, расстройства злоупотребления психоактивными веществами, депрессия (Zlotnick, Johnson, & Kohn, 2006), и тревога (Stewart & Vigod, 2017). Кроме того, многие выжившие теряют экономическую безопасность и становятся функционально бездомными после расторжения брака  (Johnson & Zlotnick,2009).

            Психологическая агрессия всегда связана с негативными последствиями для физического и психического здоровья, такими как посттравматические стрессовые расстройства (например,Lawrence, Yoon, Langer, & Ro, 2009), тревога, депрессия (Taft и др., 2006), суицидальные мысли (и попытки; Marshall, 1999; Sher, 2017), ожирение  (Shorey, Rhatigan, Fite, & Stuart, 2011),  ограничение физического  и психического функционирования (Straight, Harper, & Arias, 2003), повышенные соматические жалобы (Kaura & Lohman, 2007; Próspero, 2007),  нарушения трудоспособности  (Coker, Smith, Bethea, King, & McKeown, 2000). Хотя большинство этих исследований было проведено на женщинах-жертвах IPV, аналогичные результаты были также обнаружены у мужчин-жертв IPV (Hines & Douglas, 2016a). Жертвы психологической агрессии сообщают, что их опыт столь же разрушителен, как и у жертв физической агрессии (Williams и др., 2012) и что друзья, семья и другие лица (например, полиция) воспринимают  жестокое обращение по отношению к ним как безвредное или незначительное, потому что его не видно (Seff, Beaulaurier, & Newman, 2008).

            Следовательно, эта форма злоупотребления не получает  большого общественного внимания или финансирования услуг по защите от нее, но  сейчас практикующие врачи стали относиться к психологической агрессии более серьезно, чем в прошлом (Comecanha, Basto-Periera, & Maia, 2017).

            Результаты родительского отчуждения ничем не отличаются для ЦР от других форм IPV. Целевые родители сообщили, что у них было диагностировано посттравматическое стрессовое расстройство из-за поведения ОP (Harman & Biringen, 2018; Kruk, 2015), и многие их них оценили свое состояние  как крайне стрессовое и тяжелое (Balmer и др., 2017;Harman и др., 2016а). Многие ЦР испытывают депрессиию, тревогу и суицидальные мысли  (Бейкер, 2010;Baker & Verроккио, 2016;Balmer et al., 2017; Sher, 2015). Несмотря на стресс, связанный с ролью ЦР, большинство ЦР хотят оставаться вовлеченными в воспитание и активно участвовать  в жизни своих детей, что может больше подпитывать поведение ОP, потому что желание участия ЦР находится в противоречии с намерениями ОР (Balmer et al., 2017). Большое количество ЦР сообщают о том, что они не могут эффективно работать, беспокоясь и посвящая почти все свое активное время пыпыткам  найти способы восстановления связи со своими детьми (Harman & Biringen, 2018; Kruk, 2015).

            ЦР сообщают, что они потеряли работу, переехали к родителям  или стали бездомными и не могут создать   отношений с новыми партнерами (Giancarlo & Rottman, 2015;Harman & Birinген, 2016). Как упоминалось ранее, многие (но не все) формы поведения ОP имеют  форму психологической агрессии, поэтому она не так заметна, как другие формы IPV; сообщения ЦР о родительском отчуждающем поведении часто остаются неуслышианными, незамеченными, неверно понятыми, отрицаемыми или вызывают недоверие (Warshak, 2015c).

            Помимо эмоционального, физического и финансового ущерба, который родительское отчуждающее поведение наносит ЦР, они  также испытывают горе и потерю из-за влияния поведения ОP на своего ребенка (Kruk, 2015). Неоднозначная потеря относится к неполной или неопределенной потере, например, когда любимый человек физически присутствует, но психологически отсутствует (например, родитель с болезнью Альцгеймера), или когда кто-то физически отсутствует, но психологически присутствует (например, похищенные дети; Boss, 1999). Целевые родители испытывают неоднозначную потерю для одного или нескольких детей, потому что их дети могут физически присутствовать во время их родительского времени, но могут быть психологически недоступны (и даже враждебны) им, либо  они полностью лишены доступа к своему ребенку (Baker, 2007).

            Как и психологическая агрессия, эта неоднозначная потеря является  непризнанной обществом и не признается в качестве значительной потери, что приводит к тому, что называется бесправным горем (Attig, 2004; Doka, 1989, как процитировано в Corr, 2002). Если добавить к этому профессиональное и социальное отрицание того, что родительское отчуждение является реальным явлением, то бесправное горе, испытываемое ЦР, становится еще более тяжелым. ЦР не может оплакивать своих детей публично, им часто говорят, что все станет  “лучше”, когда дети вырастут («они вырастут и во всем разберутся сами»), или поощряют просто «жить  дальше». Как следствие, ЦР часто не могут формально обработать свое горе и потерю, и у них есть проблемы с продвижением по своей жизни (Abrams, 2001; Kruk, 2011). Действительно, специалисты в области психического здоровья, которые работали с ЦР, сообщили о чувствах отвержения, депрессии, отчаяния, гнева, вины и потери, и часто ЦР изолированы от других людей из-за невежества других людей в отношении происходящего и негативных суждений о том, что они испытывают (Kruk, 2011; Whitcombe, 2014).

            Социальная поддержка имеет решающее значение во время переживания  горя, особенно для людей, испытывающих как неоднозначные потери, так и бесправное горе (Abrams, 2001). К сожалению, многим ЦР не удается найти внешней поддержки для оказания помощи и они остаются  беспомощными наедине со своими проблемами (Kruk, 2011) и убеждены  в том, что суды и другие формы вмешательства помочь им не смогут и не будут этого делать (Balmer и др., 2017). Одной из наиболее распространенных тактик отчуждения, используемых ОР, является экспрессивная агрессия в форме оклеветания ЦР  друзьям, семье, учителям, сотрудникам  и любому другому взрослому, который готов слушать. Результатом такой стратегии является изоляция ЦР от важных источников личной и социальной поддержки. Хотя репрезентативные обследования не выявили статистически значимых различий между мужчинами и женщинами в сообщениях об отчуждении от ребенка (Harman и др., 2016b), мужчины обычно не обращаются к специалистам по  психическому здоровью и не ищут психологической поддержки так же часто, как женщины (Addis & Mahalik, 2003), и это может объяснить, почему исследователи отметили "эпидемию самоубийств" среди ЦР, особенно отцов (Kposowa, 2003).

            Задача воспитания ребенка ЦР  может быть чрезвычайно сложной для выполнения.

Очень трудно для ЦР оставаться эмоционально доступным для ребенка, который является враждебным или придерживается ложных убеждений о ЦР (Biringen, Harman, Saunders, & Emde, 2017; Johnston, 2003). Результат может непреднамеренно привести к родительскому поведению, которое подтверждает то, во что верит ребенок, и может быть использовано для оправдания или усугубления отчуждения (Stahl, 2004). Когда родители имеют ограниченный контакт или ограничение в принятии решений по отношению к  своему ребенку, их роль в качестве родителя может стать пассивной; ОР тогда получает больше власти и влияния.

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

ДОКТОР ЛОВЕНШТЕЙН. ДОЛГОСРОЧНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЯ В ДЕТСТВЕ

КАК ЖИВУТ РОДИТЕЛИ, "БРОШЕННЫЕ" СВОИМИ ДЕТЬМИ

РАЗРУШЕНИЕ (DESTRUCTION)

ДВОЙНОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ

ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ ДОЧЕРИ ОТ ОТЦА ПРОДОЛЖАЕТСЯ УЖЕ 14 ЛЕТ

ИСТОРИИ ОТЧУЖДЕННЫХ ДЕТЕЙ часть 5

ДОКТОР ВИЛЬФРИД ФОН БОХ-ГАЛЬХАУ. ДВА ПРИМЕРА ИЗ ПРАКТИКИ СУДЕБНЫХ ДЕЛ О РОДИТЕЛЬСКОМ ОТЧУЖДЕНИИ

ДЖЕНИФЕР ХАРМАН И ДР. КАК ОТЧУЖДАЮЩИЙ РОДИТЕЛЬ РАЗРУШАЕТ ЖИЗНЬ ЦЕЛЕВОМУ РОДИТЕЛЮ И РЕБЕНКУ

 

СОВЕТЫ ЦЕЛЕВЫМ РОДИТЕЛЯМ ПО СТРАТЕГИИ ПОВЕДЕНИЯ ОТ ИТАЛЬЯНСКИХ ТОВАРИЩЕЙ

УЖАСНАЯ  ПЕДОФИЛИЯ - ЭТО ЯСНО ВСЕМ

КОЛДОВСТВО  ОЖИДАЕТСЯ ПРОЦЕСС ИНКВИЗИЦИИ.

НО, В ОТЛИЧИЕ ОТ  ВЕДЬМ И ВОЛШЕБНИКОВ, ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СУЩЕСТВУЕТ.

150 000 отцов исключены из жизни своих  детей. Дети, лишенные отца, отчужденные против него: «Твой отец проклят, он сукин сын, он разрушил наши жизни. Скажи своему отцу, что ты не хочешь его  знать. Твой отец - педофил».

Дети без улыбки, которые со смертью в сердце принуждаются недостойными матерями ненавидеть своего отца  всю жизнь, отречься от отца. Психоз всегда поджидает на углу  этих детей и улыбается. С другой стороны самоубийство, рак, сердечный приступ, инсульт или инфаркт для отцов, которые не ищут альтернативного пути в жизни. Драма известна всем, но никто ее не признает. И многие учреждения активно участвуют в этой жестокой драме. Признается только форма похищения ребенка. Но не бесчестие, над  которым сегодня насмехается людоед, потому что он может свободно делать то, что  хочет. Прочитать и понять. Похищение человека, которое запрещается даже государством, «мамизм» уполномочен осуществлять это похищение сына у отца. Можно было бы сказать «подстрекаемый» государством. Педофилия. Mammismo. Людоедство.

Фабио Росси, отец Анжелики и Маттиа. Закончил курсы фармацевтики и специализировался в области пищевых наук, он закончил курсы по биоэтике и управлению качеством. Он работает в больнице и преподавал в университете клиническую биологию и химию. В течение последних десяти лет он изо всех сил пытался бороться за своих детей.

• Жанр: Фэнтази
• Цена: € 17.90
• Издатель: Europa Edizioni
• Страницы: 504
• Язык: итальянский
• EAN: 9788893841214

Обзор  Давида Штази  романа «Отцовская доля». Полный текст обзора можно найти на блоге https://stalkersaraitu.com/?p=7607

Каждое лето я использую  отпуск, чтобы прочитать новые издания. Среди тех книг, которые я запланировал, я вставил в последний момент «Отцовская доля - Призраки под мостом Калатравы» Фабио Росси, изданную год назад издательством Европа Эдизиони, и не ошибся. Это книга, которую нужно читать, от корки до корки. Нужно также отметить заслугу издателя, который решил дать этой уникальной книге  распространение, прежде всего потому, что она содержит в самой глубокой и самой ужасной  полноте историю каждого отца, который попадает в центр конфликта с родительским отчуждением. В этой экстремальной истории фактически включены все сопутствующие этому конфликту события.

И первый вопрос, который, уже на двадцатой странице задает читатель -  «Неужели ... все это все правда?». Я связался с автором, сказав о своем недоверии, хотя я слышал до этого много ужасных историй. «Это не только правда, - ответил он, - но я многое опустил, потому что не помнил подробностей». Итак, мы находимся перед отчетом о происходивших событиях. Книга ужасов, повествование которой  разворачивается в течение девяти лет, от разлуки с детьми до конца истории. Совершенно бесполезно цитировать выдержки: книгу нужно просто читать целиком, даже если это будет долго, даже если ее содержимое объективно мучает и вызывает ужасный гнев.

Существует бывшая жена с неразрешенными психологическими проблемами, явно неуравновешенная, безусловно, управляемая (родителями, прежде всего, но не только), мстительная, истерическая в патологическом смысле. Прежде всего, она нуждается во власти для своей адаптации. Ей нужна та власть, которую ее бывший муж по своей природе не смог приобрести во время ее брака, и которую  она будет искать повсюду в течение девяти лет Голгофы, не найдя ее никогда. Затем есть два младших сына, настоящие жертвы этой книги ужасов, яростно отчуждаемые их матерью от  отца и его родственников. Мы наблюдаем сцены, когда дети бросают камни в отца, яростно избивают его, называют его сукин сын, дьявол, вор, ему предъявляют заведомо ложные обвинения в педофилии.

Незадолго до начала чтения я собрал показания трех мужчин из трех разных частей Италии с абсолютно похожими историями. Короче говоря, мы видим совершенно  типичную историю. Главная  ценность книги находится в подробном рассказе о действиях и реакциях системы на аномалию безумной, аморальной  отчуждающей отца детей женщины. Система должна дать  полномочия отцу, которые он потерял, восстанавливая  справедливость и равновесие. Вместо этого она одобряет поведение матери, даже перед лицом самых сокрушительных доказательств (отчеты, аудио- и видеозаписи, фотографии, документы, экспертизы). На  службе матери имеется  огромная армия: специалисты разных видов, социальные службы (которые автор называет insocial), юристы, эксперты.

Это армия людей, совершенно  неподготовленных (не имеющих познаний в данной области) к той роли, которую они играют, но в основном они невольно участвуют. Как участвуют? Автор говорит о «мамизме», широкой категории, которая относится не только к процедуре развода, но и ко всему социальному опыту, связанным с защитой, освобождением от ответственности и облегчением жизни матери. Это «мамизм» , который в гражданских судах не позволяет, даже перед лицом неоспоримых доказательств, признать, что мать может считаться недостойной и что воспитание несовершеннолетних может быть доверено отцу, потому что с ним им будет  объективно лучше. На более чем 500 страницах книги излагается  вся институциональная тупость материнского предпочтения и неадекватность правил, которые делают его разрушительным оружием против детей и их семейного счастья.

Росси говорит о «мамизме» в тех же терминах, с которыми я говорю о феминизме. Это всего лишь вариации на одну тему, от  которой нет спасения для человека, который оказывается запутанным внутри такого конфликта. Возможно только то, что использовал  Росси, по крайней мере, как он об это говорит: пассивное, гандианское, ненасильственное сопротивление. Бесконечное терпение в поисках путей из страшного лабиринта, пытаясь воспользоваться конформизмом, пронизывающим все институты, призванные разрешать такие ситуации. В этом смысле Росси дает очень ценный совет:

Крайне важно сражаться таким образом, чтобы «никогда не представлять врагов слабыми, не говоря уже о людоедах, не передавать кому-либо своих полномочий [...] и становиться более опытным, чем различные профессионалы во всех сферах, которые будут необходимы: так и только таким образом строится возможность победы».

Это золотые слова Росси, и я также подтверждаю это личным опытом. «Другой подход к стандарту поведения» - единственная стратегия, которая может быть эффективной. Пассивно возьмите камни, которые бросают в Вас отчужденные дети и улыбнитесь; внимательно следите за всем, что происходит, собирая доказательства и факты, имея мужество выложить  их перед экспертами, которые навязывают Вам свои идеи по поводу Ваших детей. Это говорит о том, что делал Росси и он, в конце концов, побеждает. Конечно, после девяти лет настоящей Голгофы, но побеждает. Понимать свою историю означает понимать тысячи других, равных, аналогичных или менее серьезных. Это означает осознание того, что может произойти в этой стране с отцом. Чтение этой книги означает заставить себя саркастически улыбаться перед истериками феминистских движений о реформе разводов, которая приводит к  родительскому отчуждению.

В конце концов, остается только один вопрос: почему вы взяли ее замуж? Вернее: были ли какие-либо признаки того, что это будет катастрофой? В книге упоминается, что да, были признаки, но они не были осознаны или должным образом оценены в силу разных случайных обстоятельств. Так что, если, с одной стороны, книга ставит  конкретные вопросы, связанные с законами и профессионалами, которые не помогают в  разрушительных ситуациях семейных конфликтов, с другой стороны, возникает вопрос о выборе партнера (или супруга). Есть ли способ избежать столкновения с истерическими и опасными эмоциональными наркоманами? Другими словами, есть ли способ предотвратить мучения, подобные тем, что описаны в книге? Дискуссия должна быть и об этом вопросе, и предложение, весьма личное, у меня уже есть: главный критерий  - это посмотреть, какие отношения у невесты или жениха с родителями. При наличии любого даже незначительного дисбаланса, это должно учитываться в первую очередь.

Книга Фабио Росси должна привести всех читателей к мужеству правды и реальности фактов. Купите ее, прочитайте, но прежде всего отдайте ее всем, кто в этой книге нуждается, мужчинам и женщинам, это не имеет значения. Пока вы это можете делать, не опасаясь быть обвиненным в вашем чтении, или быть маргинализированным в своем кругу за ваши несоответствующие идеи. Они такие, потому что то, что «соответствует», искажено и ошибочно.

Я ЗАЩИЩАЛ ОТЦА, КОТОРОГО СТЕРЛИ ИЗ ЖИЗНИ ЕГО СЫНА

  

Известный адвокат из Милана Marcello Adriano Mazzola, преподаватель права в Миланском государственном университете, автор и соавтор множества  книг в области права, делегат Национального фонда пенсий и правовой помощи. Блог - https://www.ilfattoquotidiano.it/blog/mmazzola/

Я расскажу вам ужасную историю об отце, стертом  из жизни его сына после нескольких лет их совместной жизни, потому что  мать мальчика решила удалить отца  из жизни своего сына. Отец был полностью изолирован от сына благодаря незнанию тех, кто должен был решать в этой ситуации, но вместо этого решил не принимать никакого решения.

Однажды мать подает заявление в прокуратуру на том основании,  что она  видела своего сына с отцом в обнаженном виде после душа. Невероятный факт. Как будто после душа, Вы, как правило, всегда  в вечернем платье. И в своем заявлении мать осуждает отца ребенка за злоупотребления, т.е. обвиняет в педофилии. Отец, хороший человек, был очень напуган и  вынужден был покинуть дом. И он начинает терять контакт со своим сыном, который постоянно отказывается от общения с ним.

Прокурор проводит расследование по заявлению и назначает эксперта, который категорически исключает любое злоупотребление со стороны отца в отношении сына, вместо этого отмечая наличие в ребенке «недифференцированного расстройства привязанности», подчеркивая, как эмоциональное  и психическое  состояние  ребенка постепенно поляризуется, полностью принимая  сторону отношения матери в резком контрасте по отношению к отцу, согласно которому все, что является материнским, является хорошим, а все, что является отцовским, является плохим и опасным.

Фактически уже можно было говорить о типичном  случае родительского отчуждения (удаление родителя, препятствование общению с ребенком, исключение  его родительской роли в воспитании ребенка) и существовании серьезной клеветы, используемой в качестве оружия уничтожения отца.

Тем временем Суд по делам несовершеннолетних окончательным решением  2013 года доверяет несовершеннолетнего матери (т.е. делает то, что не следует  делать, оставляя заложника отчуждающему субъекту), обязывая  Орган опеки контролировать отношения между ребенком и обоими родителями; и предписывает индивидуальную психотерапию в пользу матери; просит обеспечить общение отца и сына в нейтральном пространстве  «до постепенного восстановления» (что никогда  не произойдет); а также для определения другого места жительства ребенка .

Миланский суд по делам несовершеннолетних замораживает дело, и муниципалитет помогает окончательно исключить  фигуру отца: нейтральное пространство становится окончательной клеткой, в которой ребенок становится все более враждебным отцу и встречи  становятся все более редкими.

На этом этапе я становлюсь адвокатом отца  и прошу, чтобы суд  вмешался, и в 2016 году судебная коллегия  ясно заявляет, что «отношения отца с ребенком явно зашли в тупик и что существует отказ ребенка от общения с отцом при проживании его с матерью» и, видя« серьезную ситуацию, предписывает «удаление ребенка от матери, для  эффективного восстановления отношений ... с отцом».

Все ясно? На этом этапе ожидалось, что в течение нескольких недель ребенок «удаляется» от отчуждающего родителя, его отношения с отцом восстанавливаются, а затем, возвращается матери. Ничего этого не происходит. Тем временем ребенок  не видел отца уже в течение двух лет.

Основные  фундаментальные права родителя были нарушены, растоптаны, уничтожены. Родительское право изгнанного  отца. Закон о совместном воспитании  ребенка. Дело было забыто, это практика многих судов, слишком много судей, равнодушных к крикам боли, к мучительным стонам, к сломанным жизням. Дети растут, без отцов (и в 20-30% случаев даже и без матерей) благодаря тому, что делается.

И таких случаев тысячи в Италии.

Но кто восстановит жизнь и счастье ребенку, утратившему своего отца, что влечет  риск серьезного расстройства личности у такого ребенка в будущем?

ДОКТОР ДУГЛАС ДАРНАЛЛ: ИНОГДА РОДИТЕЛЮ НУЖНО ПРИНИМАТЬ ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛОЕ РЕШЕНИЕ

Очень серьезная проблема, с которой приходится сталкиваться в случае тяжелых семейных конфликтов по общению с детьми – это принятие решения о том, когда родитель должен прекратить попытки восстановить отношения со своими детьми, потому что вред, причиненный детям в результате попыток примирения, слишком велик.  Я снова и снова говорю о том, что PAS необходимо предотвратить на ранней стадии, потому что у нас нет проверенных протоколов (методов, схем)  лечения, которые эффективны для восстановлении отношений между детьми и целевыми родителями (родителем-жертвой).  Существуют ситуации, когда упорные попытки увидеть детей причиняют ребенку больше вреда, чем пользы.  По сути, некоторые тяжелые случаи PAS являются непреодолимыми.  Решение для целевого родителя заключается о том, что иногда нужно прекращать  всю деятельность по возможности воспитывать детей, поскольку  постоянные попытки восстановления отношений через суды, консультирование у психологов и принудительные посещения более вредны для детей, чем отсутствие целевого родителя.  Я понимаю, что это означает  признать победу жестокого и несправедливого одержимого родителя-индуктора.  Однако вопросом должен быть иной: «Сколько сил нужно вкладывать в борьбу за детей, когда успех маловероятен, а дети продолжают травмироваться судебной системой, которая пытается помочь?» 

Часто родители спрашивают: «Когда я должен прекратить свои попытки?»  Я много думал об этой проблеме и сформулировал  некоторые критерии, которые следует учитывать при принятии тяжелого решения о прекращении войны за детей.  Если вы можете выслать мне по электронной почте свои мысли о таких критериях, это было бы очень полезно.  Я предлагаю следующие критерии для вашего рассмотрения. 

 - Когда вы постоянно теряете контроль над своими чувствами в присутствии детей и они травмируются или озлобляются вашим поведением.

 - Терапия не помогла вам научиться контролировать свои чувства.

- Состояние детей ухудшается, они все хуже относятся к Вам.  Они все более враждебны или депрессивны.

 - Существует  взаимосвязь между вашими усилиями по обеспечению соблюдения графика посещений и ухудшением самочувствия  ребенка (снижение успеваемости в школе, отклоняющееся (девиантное) поведение, усиление враждебности).

 - Психическое состояние ребенка, после того, как вы начали пытаться обеспечить соблюдение графика общения, ухудшилось до такой степени, что ему требуется психиатрическое  лечение.

 Я понимаю, что мои предложения о  прекращении попыток встреч с детьми, кажутся несправедливыми по отношению к родителям-жертвам, которые должны принять это решение.  Я не могу принять это решение за этих родителей, но, возможно, то, что я написал, поможет облегчить принятие такого решения.

Что должен делать родитель, который решил перестать пытаться участвовать в воспитании детей?

 Детям следует рассказать о ваших намерениях и объяснять, что вы их любите, и не хотите, чтобы им причиняли больше боли или тревоги, пытаясь настаивать на времени общения.

 Я бы сделал видеозапись, объясняющую ваши чувства и причины для вашего решения, подчеркнув, что вы всегда открыты для них и они могут связаться с вами в любое время или в любом месте, когда захотят.  Напомните детям, что вы не сердитесь, но сожалеете, что должны принять это решение в их интересах.  Хорошо вместе с детьми посмотреть это видео, если это возможно, и отвечать на любые вопросы, которые у них будут.

 Если невозможно смотреть видеозапись со своими детьми, дайте или отправьте копию  детям, если вы чувствуете, что они способны ее понять.  Или вы можете отдать запись другому объективному и доверенному взрослому, чтобы этот взрослый мог посмотреть запись с детьми.  Однако только вы (или доверенный взрослый) можете решить поймут  ли дети в силу возраста эту запись

 Но если это невозможно, копия записи должна находиться  в безопасном месте хранения - пока дети не станут взрослыми, чтобы они могли посмотреть ее, даже если это будет спустя  годы.

 Продолжайте отмечать праздники и дни рождения детей открытками и подарками, даже если вы считаете, что дети никогда их не получат.

 Не позволяйте возникать чувствам вины перед детьми или гнева на родителя-индуктора, мысленно обвиняя себя о том, как вы потерпели неудачу или стали жертвами другого родителя.  Это только усугубляет ситуацию и препятствует выздоровлению. Хотя вы будете скучать по своим детям, вам все равно придется продолжать свою жизнь и, возможно, уже с  вашей новой семьей.

 Не прекращайте выплату алиментов  ребенку.  Хотя ваша боль и гнев понятны, у вас все еще есть юридическая и моральная ответственность, чтобы помогать вашим детям.  Вы не сможете сопротивляться отчуждающемуся родителю, не выплачивая алименты.  У вас возникнут проблемы  с судами. 

         Помните, что есть много примеров, когда отчужденные дети сами решают позже искать воссоединения.  Это не всегда безнадежно.  Но ваше решение прекратить принуждение к общению может предотвратить  бесчисленные случаи возникновения гнева, отчаяния, злобы и отчуждения между вами и вашим бывшим супругом, и тем самым избавит вашего ребенка от продолжения эмоционального и психологического стресса.

 Прекратить попытки получить справедливую долю времени для воспитания ребенка очень болезненно, и само решение может вызвать значительное чувство вины, страдание и внутреннее замешательство.  Можно для этого решения  использовать  конечную стадию рака в качестве метафоры - это очень похоже на достойную смерть.  Достоинство не означает, что вы не почувствуете потери.  Если вы сами не исцелитесь после принятия этого решения или не справляетесь с негативными чувствами после принятия такого решения, вы можете рассмотреть вопрос о психологическом консультировании.

СОВЕТЫ ДОКТОРА ДУГЛАСА ДАРНАЛЛА ЦЕЛЕВЫМ РОДИТЕЛЯМ

                                            доктор  Дуглас Дарналл (1942-2017)

Доктор Дуглас Дарналл (Douglas C. Darnall, Ph.D., 1942-2017) был медицинским и судебным психологом-экспертом в США со стажем работы более 35 лет, он участвовал в качестве психолога-эксперта более чем в 100 судебных процессах, связанных с синдромом отчуждения родителя (PAS), провел более 1000 судебных психологических экспертиз, получил международное признание как создатель концепции отчуждающего поведения родителя (PA). Он опубликовал множество научных статей и несколько книг по вопросам.

КАК РАЗЛИЧИТЬ У РЕБЕНКА ТЯЖЕЛУЮ ФОРМУ СИНДРОМА ОТЧУЖДЕНИЯ (PAS)?

1) Ребенок испытывает непреодолимую  ненависть к родителю-жертве.

2) Ребенок цитирует слова родителя-индуктора и обвиняет  родителя-жертву.

3) Ребенок не хочет общаться и проводить время с родителем-жертвой.

4) Многие из убеждений ребенка связаны с отчуждением.

5) Высказывания  ребенка являются бредовыми и часто иррациональными.

6) Суд не пугает ребенка.

7) Часто причины поведения  ребенка не основаны на личном опыте общения с родителем-жертвой.  Вместо этого причины отражают то, что ребенку говорит родитель-индуктор.  Ребенок испытывает трудности в различении своего опыта  и навязанных представлений.

8) У ребенка нет амбивалентности в его чувствах;  это только ненависть, т.е. видение зла родителя-жертвы без способности видеть добро.  (черно-белое мышление)

9) Ребенок не испытывает чувства вины по отношению к родителю-жертве;  ребенок не может простить ему любые прошлые погрешности или обиды .

10) Ребенок разделяет взгляды родителя-индуктора.  Они вместе находятся в состоянии непримиримой вражды, пытаясь очернить ненавистного родителя.

11) Оскорбительное поведение и  ненависть ребенка распространяются на расширенную семью родителя-жертвы без какого-либо чувства вины или раскаяния.

12) Ребенок  выглядит как любой другой нормальный и здоровый ребенок - до тех пор, пока его не спросят о родителе-жертве, который  вызывает ненависть ребенка.

ЧТО ЦЕЛЕВОЙ РОДИТЕЛЬ МОЖЕТ СДЕЛАТЬ В КОНФЛИКТЕ ОТЧУЖДАЮЩИМ РОДИТЕЛЕМ-ИНДУКТОРОМ

Внимание! Термин «одержимый индуктор» является описанием модели поведения и не является диагнозом.

 Родители, которые встречаются в конфликте с одержимым индуктором, часто ощущают после долгих  мучений отчаяние, гнев или ярость, огромные душевные страдания  и могут чувствовать себя бессильными что-либо изменить.

 Однако родителю-жертве важно знать следующее:

1) Не отказывайтесь от своих детей.

2) Старайтесь держать  свой гнев и душевную боль под контролем.  Потеря контроля только подпитывает одержимого индуктора.

3) Не мстите.

4) Убедитесь вместе с адвокатом, что суд продолжает поддерживать ваши требования о воспитании вами ребенка.  Единственным основанием  для прекращения общения с детьми  являются доказательства вашего насилия или угроза безопасности детей.  Если вас ошибочно обвиняют в насилии, активно сотрудничайте в расследовании и настаивайте на контролируемых посещениях детей, а не на изоляции от детей.

5) Не переставайте пытаться забрать своих детей на время вашего воспитания.  Если другой родитель отказывается их передавать, продолжайте приходить, если в постановлении суда не указано иное.  Я понимаю, что это может быть очень болезненно.  Враждебность по отношению к вашему бывшему супругу в присутствии ваших детей только усугубит ситуацию для всех.

6)  Ведите журнал своей деятельности.

7) Сосредоточьтесь на том, чтобы ваши отношения с детьми были положительными.  Не ругайте  своих детей за ложную информацию и не высказывайте своего отчуждения.

8) Не ждите, чтобы действовать, если у вас возникли проблемы.    Если есть проблема, обратитесь к своему адвокату.

9) Получите судебное решение, требующий от вас и второго родителя пройти семейную терапию (?).  Терапевтам необходимо будет определить, нужно ли ребенка или детей депрограммировать.  Терапевт, занимающийся депрограммированием, должен быть иным терапевтом, чем тот, кто работает с родителями.  Причина заключается в том, чтобы предотвратить проблемы с установлением доверительных отношений  между родителем и терапевтом.

10) Индуктор и его (ее) группа поддержки (супруг (а) и родственники), возможно, должны также участвовать в терапии и получить информацию об отчуждении и их роли в этой проблеме.  Терапевт должен вовлечь их в попытку разрешить отчуждение.  Я знаю, что новый супруг и дедушка и бабушка могут уничтожить любой прогресс, который родители делают в терапии.

11) Следите за своим поведением, чтобы не начинать отчуждать детей самому.  Знайте симптомы.

12) Если проблема продолжается, попробуйте понять, почему не реагирует другой родитель.  Затем, при необходимости, попробуйте открыто говорить о том, что вы видите и чувствуете (модель обратной связи).  Если проблема будет продолжаться, отчуждающему родителю может потребоваться пересмотреть терапию. (?)

13) Не нарушайте решение  суда.

14) Не нарушайте  законодательство.  Не «преследуйте» другого родителя и не угрожайте, а  также не используйте  физическую силу, чтобы увидеть своих детей

15) Должно быть судебное решение, предписывающее семейную терапию и депрограммирование(?).

16)  В суде должен существовать механизм (?), например, «представитель органа опеки и попечительства», «координатор родителей», «судебный исполнитель» для контроля за соблюдением исполнения отчуждающим родителем решения суда.  Суды должны найти санкции для родителей, отказывающихся сотрудничать.  Одна из санкций против одержимого индуктора, которая может быть использована, заключается в том, чтобы увеличить время пребывания родителя-жертвы с детьми (таким образом, уменьшив количество времени одержимого индуктора с детьми).

 Конфликт  с одержимым индуктором может быть одним из самых трудных и болезненных переживаний в вашей жизни, потому что вы будете чувствовать свое бессилие что-либо изменить, и это может продолжаться годами.  Самое главное, что вы не усугубляли  проблему, хотя часто очень трудно не испытывать гнева по отношению к отчуждающему  родителю.  Большинство судов не имеют эффективного механизма для успешного разрешения  этих ситуаций.

КАК ПРОЯВЛЯЕТСЯ ОДЕРЖИМОСТЬ В ПОВЕДЕНИИ РОДИТЕЛЯ-ИНДУКТОРА

 «Я люблю своих детей. Если суд не сможет защитить их от этого ужасного отца, то это сделаю я. Хотя он никогда не причинял вреда детям, я знаю, что это вопрос времени. Дети напуганы своим отцом. Я хочу, чтобы они сохранили свои отношения с отцом, я не собираюсь их заставлять. Они достаточно взрослые, чтобы составить собственное мнение».

 Одержимый индуктор является родителем, а иногда и дедушкой и бабушкой,  и требует, чтобы дети разделяли его позицию и вместе с детьми проводит кампанию по разрушению  их отношений с родителем-жертвой.  Для того, чтобы кампания работала, одержимый индуктор смешивает личные  потребности и убеждения детей со своими собственными.  Это процесс, требующий времени, кроме того, дети, особенно маленькие, совершенно беспомощны, чтобы понимать что происходит и сопротивляться.  Обычно процесс  начинается задолго до окончательного развода.  Одержимый родитель часто обижается, злится или чувствует себя преданным другим родителем.  Первоначальные причины конфликтов  могут быть обоснованы.  Он может считать себя жертвой физического или вербального насилия, жертвой предательства или  финансового обмана.  Проблема возникает, когда чувства не остывают, а вместо этого становятся все более интенсивными из-за принуждения продолжать отношения с человеком, которого этот родитель  презирает, из-за общих детей. Даже  простая  встреча или разговор с другим родителем является напоминанием о прошлом и вызывает ненависть.  Такие люди находятся  в ловушке, их невозможно исцелить.

Характеристики одержимого родителя:

1) Они одержимы разрушением отношений детей с родителем-жертвой.

2) Они внушают детям свои собственные высказывания и убеждения о другом родителе.

3) Дети будут повторять слова  одержимого индуктора, а не выражать свои личные чувства по отношению к  другому родителю.

4) Родитель-жертва  и часто сами дети не могут  объяснить  причины резкого изменения отношений.

5) Их убеждения иногда становятся бредовыми и иррациональными.  Никто, даже суд, не может убедить одержимых родителей, что они не правы.  Любой, кто это пытается сделать, становится  их врагом.

6) Они часто будут искать поддержки у членов семьи, Интернет-сообществ или друзей, которые будут разделять их убеждения в том, что они являются  жертвами другого родителя и судебной системы.  Война ведется  против них.  Сторонники одержимого родителя  часто приходят  на судебные слушания, даже если их не вызывают в суд.

7) У них есть непреодолимый гнев (злоба), потому что они считают, что родитель-жертва сделал на самом деле их  жертвой, и все, что они делают для защиты детей, оправдано.

8) У них есть желание, чтобы суд наказал другого родителя своими решениями, которые помешали бы или заблокировали бы желание этого  родителя общаться с  детьми.  Это будет подтверждением  в сознании одержимого родителя того, что он (она) всегда прав.

9) Полномочия суда не пугают их.

10) Одержимый родитель защищает детей любой ценой.

11) Одержимый родитель, вероятно, не захочет читать то, что написано тут, потому что это  просто делает его еще более злым.

 Не существует эффективных способов  лечения, которые были проверены и одобрены  ни для одержимого родителя, ни для детей PAS.  Суды и специалисты в области психического здоровья искренне желают помочь этим семьям, но их усилия часто терпят неудачу.

 Надеждой для детей, пострадавших от одержимого родителя, является  раннее выявление симптомов и профилактика.  После того, как отчуждение укоренилось, и дети станут «истинно верующими» убеждениям родителя-индуктора, дети могут быть потеряны для другого родителя на долгие годы.  Я понимаю, что это печальное заявление, но мне еще предстоит найти эффективное вмешательство, в том числе судебное, которое может реабилитировать отчуждающего родителя и ребенка.  Остается надеяться, что спонтанное воссоединение может произойти, как правило, в ответ на кризис, который заставляет отчужденного ребенка обратиться к отвергнутому родителю.

Я  видел примеры успешного устранения синдрома отчуждения родителей у детей, но не у одержимого родителя.