ДЖЕНИФЕР ХАРМАН И ДР. ПРИЧИНЫ ОТЧУЖДАЮЩЕГО ПОВЕДЕНИЯ РОДИТЕЛЯ

Доктор философии Дженифер Харман является  доцентом кафедры  психологии в Университете штата Колорадо (США).  Она получила докторскую степень по социальной психологии в Университете штата Коннектикут в 2005 году и специализируется на изучении семейных отношений. Она также имеет две степени магистра в Педагогическом колледже Колумбийского университета по психологическому консультированию и несколько лет работала консультантом по вопросам семьи и токсикомании. Доктор Харман – известный ученый, она опубликовала много рецензируемых статей и глав книг,  регулярно представляет  свои исследования на научных конференциях по всему миру. В течение  последнего десятилетия  основное внимание ее исследований уделялось изучению отчуждения родителей.

Доктор философии Эдвард Крук является доцентом социальной работы в Университете Британской Колумбии (Канада) и специализируется на детской и семейной политике. Будучи семейным социальным работником в Канаде и Великобритании, он работал  в области социального обеспечения, защиты детей, занимался школьной  социальной работой, социальной  работой в больницах и семейными консультациями. В настоящее время он преподает и практикует в области медиации и наркомании. Он автор многих книг, в том числе «Равные родительские права: социальная справедливость после развода». Он является президентом Международного совета по вопросам совместного воспитания.

Доктор философии Дениз Хайнс  занимается исследованиями насилия в семье и сексуального насилия с акцентом на профилактику, вмешательство и государственную политику. Она является доцентом кафедры психологии в Университете Кларка (США).

ДЖЕНИФЕР ХАРМАН И ДР. РОДИТЕЛЬСКОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ: НЕПРИЗНАННАЯ ФОРМА НАСИЛИЯ В СЕМЬЕ (Часть 6)

Jennifer J. Harman  университет штата Колорадо

Edward Kruk университет Британской Колумбии

Denise A. Hines университет Кларка

Источник:     Psychological Bulletin, APA 2018, Vol. 144, No. 12, 1275-1299 http://dx.doi.org/10.1037/bul0000175

Этот документ защищен авторским правом

Автор: Американская Психологическия Ассоциация (АРА) или один из ее членов.

Эта статья предназначена исключительно для личного использования и не предназначена для коммерческого  распространения

ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ:

ОР – отчуждающий родитель, родитель, который выполянет действия, приводящие к отчуждению ребенка (детей) от второго родителя (целевого)

ЦР – целевой родитель, родитель который теряет детско-родительские отношения с ребенком (детьми) в результате действий отчуждающего родителя. 

IPV – семейное насилие со стороны интимного партнера или родителя.

Умысел и характеристики лица, совершающего психологическую  агрессию

            Независимо от того, по какой причине  совершаются акты агрессии, они очень вредны для своих жертв. Например, независимо от умысла, убийство другого человека причиняет большой вред многим, причем не только с точки зрения потери человеческой жизни, но и с точки зрения воздействия, которое это деяние оказывает на других людей в жизни умершего (например, членов семьи и друзей, ценности  для общества). Намерение становится важным, когда принимаются решения о том, как реагировать на агрессивные действия. Например, есть много причин, по которым кто-то может убить другого человека, к примеру, по ошибке (например, из самозащиты), после того, как его спровоцировали (например, преступления в состоянии аффекта), либо с умыслом (например, умышленное убийство). Эти причины важны для расследования судебных дел против убийцы, поскольку намерение убийцы определяет, расследуется  ли преступление как убийство первой или второй степени, или как добровольное или недобровольное непредумышленное убийство.

            Некоторые исследователи родительского отчуждения предположили, что ОP намеренно ведут себя таким образом, настраивая ребенка против другого родителя (Whitcombe, 2014) и их поведение определяется  “враждебностью” (Lowenstein, 2015). Враждебная агрессия-это незапланированная агрессия в ответ на воспринимаемую угрозу или провокацию (Anderson & Bushman, 2002) и, как мы обсудим ниже, многие ОР предрасположены почти автоматически реагировать  с враждебностью по отношению к ЦР и даже к своим собственным детям из-за патологических черт и расстройств  (например, пограничного  расстройства личности) и глубокой собственной детской травмы (например, сексуального насилия в детстве, Lorandos, 2013). Хотя некоторые эксперты утверждают , что в некоторых случаях  родительские отчуждающие поведения происходит непреднамеренно (Whitcombe, 2014), мы считаем, что”непреднамеренный " в данном случае является неправильным определением. Скорее всего, такие действия могут быть заранее непланированными или автоматическими реакциями на ЦР и/или ребенка, но они все-таки являются преднамеренными. Родительское отчуждающее поведение также может быть тщательно спланировано, особенно в состязательных ситуациях, таких как суд по семейным делам. Когда ребенок ненавидит и отвергает ЦР без явных или оправданных причин, важно признать, что ОР, вероятно, индуцировал  свои чувства ребенку. В этом случае ребенок по существу является "орудием войны" или "оружием" против ЦР (Smith, 2016), и является непреднамеренной жертвой в агрессии ОР. Поэтому ОР намеренно участвуют в инструментальной агрессии, “вооружая" своего ребенка против ЦР. В случаях родительского отчуждения большинство детей имели очень положительные отношения с ЦР до начала отчуждающего поведения ОP, и поэтому ребенок позже просто служит в качестве посредника (орудия мести)  для ОP, чтобы повредить ЦP. Вполне вероятно, что многие ОР не осознают того влияния, которое их поведение оказывает на детей, потому что они сильно  заняты или одержимы причинением вреда ЦР.

            Одна из стратегий предотвращения агрессии и вмешательства в жестокие отношения заключалась в выявлении симптомов нарастания отчуждающего поведения (Rodriguez, Gracia, & Lila, 2016), таких как идентификация личностных характеристик и ситуационных факторов, которые приводят к намерению действовать агрессивно. Например, такие  расстройства личности, как нарциссизм, пограничные и социопатические расстройства, были определены как преобладающие среди ОР (Cunha Gomide, Camargo, & Ferdandes, 2016; Gordon, Stoffey, & Bottinelli, 2008;Harman & Biringen, 2016).

            ОР, как правило, злобны, ревнивы, эмоционально хрупки и их самооценка зависит от мнения других лиц (даже от своих детей). Также сообщается, что отчуждающие родители импульсивны,  имеют плохой контроль за своими действиями, плохое управление личными границами, видят мир дихотомически (например, черно-белым, т.е. или все- хорошо или все плохо; Stahl, 2004), отказываются брать на себя ответственность или за свои действия, настаивают на своей "правоте" и не испытывают угрызений совести или чувства вины за свое поведение (по отношению к ЦР, Kruk, 2015). Проблемы привязанности также являются факторами, связанными с эскалацией родительского отчуждающего поведения (Harman & Biringen, 2016). Отчуждающие родители чувствуют угрозу от любви своего ребенка к другому родителю (тревога привязанности), и ЦР сообщают о значительном увеличении степени родительского отчуждающего поведения после длительного времени воспитания  ребенка ЦР. Поскольку основное внимание в нашей статье уделяется отчуждающему поведению и самим результатам, мы отсылаем читателя к другим источникам для получения более подробной информации о характеристиках ОP (например,Harman & Biringen, 2016; Kruk, 2015).

Используется ли  родительское отчуждающее поведение умышленно?

            Межкультурные исследования показывают, что жестокое физическое насилие (например, удушение романтического партнера или ребенка) воспринимается как непростительное и неоправданное в большинстве человеческих культур мира (например, Fakunmoju и др., 2013), поэтому намерение причинить вред предполагается, когда лицо совершает такое деяние. Но как быть с теми поступками, которые воспринимаются как более “социально приемлемые"?” Согласно исследованиям Harman, Biringen, Rata-jack, Outland, Kraus, (2016a) оказалось, что хотя родительское отчуждающее поведение воспринимается взрослыми негативно, оно более “приемлемо”, когда это делают матери, чем когда это делают отцы. Влияют ли культурные вариации того, что считается " оскорбительным” (Реisig & Miller, 2009) на то, как мы воспринимаем виновность лица? Как эти представления  влияют на то, как воспринимается вред?

            Юристы и специалисты в области психического здоровья, правозащитники  и обычные граждане  утверждают, что родительское отчуждающее поведение оправдано, когда другой родитель является жестоким, психически больным или опасным (например, Coffman, 2017; Meyer, 2011). Термин "оправданное отчуждение“ использовался для того, чтобы подразумевать, что отказ ребенка от ЦР оправдан, поскольку ЦР является оскорбительным или ”плохим", и что преднамеренное отчуждающее поведение, которое использует ОР является приемлемым.

            Название родительского отчуждения "оправданным отчуждением" отражает непонимание разницы между родительским отчуждением и самоотчуждающим поведлением.

            Самоотчуждающее поведение -это такое, когда  родитель сам вредит своим отношениям со своим собственным ребенком, как правило, из-за собственных недостатков (например, навыков воспитания;  Ellis & Boyan, 2010). В отличие от этого, родительское отчуждающее поведение - это те виды поведения, которые ОP совершает против ЦP, чтобы повредить ЦP и повредить или разрушить отношения между ребенком и ЦP. Это различие важно, потому что самоотчуждение относится к поведению в рамках отчужденных отношений родитель-ребенок, которые являются результатом поведения отчужденного родителя; родительское отчуждающее поведение относится к отчуждающему поведению, которое совершается ОР с целью нанесения вреда ЦP и детско-родительским отношениям ЦP–ребенок (Whitcombe, 2017). Утверждая, что именно действия ЦP приводят к отчуждению ребенка от него, ОP обвиняет жертву в том, что делает сам (Grubb & Turner, 2012).

            Dallam и  Silberg (2016) утверждают, что исследователи родительского отчуждения поощряют клиницистов не принимать во внимание  заявления о злоупотреблениях (насилии), когда они проводят экспертизу  или лечат семьи, в которых есть заявления о родительском отчуждении. Т.е.  исследователи, изучающие родительское отчуждение, игнорируют утверждения или доказательства злоупотребления, что является необоснованной позицией. Совершенно очевидно, что жалобы на жестокое обращение следует расследовать в целях защиты благополучия ребенка и членов его семьи, поскольку их благополучие и безопасность имеют первостепенное значение.

            Тем не менее, претензии и доказательства родительского отчуждающего поведения должны быть  рассматрены с большой внимательностью, неэтично игнорировать их, потому что они наносят существенный вред детям и членам семьи.

            Как и в отношении других форм насилия в семье, мы не считаем, что родительское отчуждающее поведение когда—либо оправдано - оно оскорбительно как для ребенка, так и для ЦР. Когда родитель имеет серьезные недостатки и фактически представляет опасность для ребенка, очевидно, что необходимо защитить ребенка. Однако существуют стратегии, которые могут обеспечить безопасность детей и в то же время способствовать установлению позитивных отношений с обоими родителями, с тем, чтобы одному из них не позволять действовать жестоко для “защиты” ребенка. Представление ОP о том, что их агрессивное поведение отвечает наилучшим интересам их ребенка, является оправданием для их жестокого обращения. Пресечение  такого поведения крайне важно для обеспечения наилучших интересов ребенка и улучшения здоровья всей семейной системы.

Выводы

            В этой статье мы приходим к выводу, что причиной серьезного отчуждения родителей является вопиющая форма насилия в семье, в частности жестокое обращение с детьми и насилие со стороны интимного партнера. Проблемы определения и признания масштабов отчуждающего поведения родителей в связи с насилием в семье коренятся в проблемах, присущих определению жестокого обращения с детьми, с одной стороны, и IPV-с другой. Существуют параллели между сегодняшним отрицанием родительского отчуждения среди некоторых ученых и практиков в области права и психического здоровья и историческим признанием как IPV, так и других форм жестокого обращения с детьми среди профессиональных групп и широкой общественности. Для того чтобы родительское отчуждающее поведение было признано и принято в качестве одной из форм серьезного жестокого обращения с детьми и IPV необходимо дать четкое и точное определение феномена родительского отчуждения, а также четко определить характер вреда, причиняемого ЦР и детям в результате родительского отчуждающего поведения.

            Мы также подробно рассмотрели поведение, которое ОР  используют, чтобы нанести вред ЦP и отношениям  детей с ЦP. Когда родитель постоянно  использует такое поведение в течение длительного периода времени, он отчуждает  ребенка от другого родителя.

            Это первый обзор, который непосредственно сопоставляет родительское отчуждающее поведение с категориями жестокого обращения с детьми и насилия со стороны интимного партнера. Даже если ребенок устойчив и не полностью отвергает или не испытытвает ненависти к ЦР, поведение ОP продолжает  влиять на него негативно (Baker, 2005). Таким образом, агрессивное поведение ОP больше не должно быть социально или юридически санкционировано; нет никакого юридического или психологического оправдания для родительского отчуждающего поведения. Эти формы поведения должны рассматриваться единообразно в качестве проблемы защиты детей и формы насилия в семье, которая должна быть решена, причем на более широком структурном уровне, требующем фундаментальной реформы в рамках систем психического здоровья и семейного права. Далее мы кратко опишем стратегии, которые будут способствовать этой реформе.

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

ДОКТОР ДУГЛАС ДАРНАЛЛ: ТРИ ТИПА ОТЧУЖДАЮЩИХ РОДИТЕЛЕЙ

ДОКТОР АЙРА ТУРКАТ. СИНДРОМ ЗЛОБНОЙ МАТЕРИ, СВЯЗАННЫЙ С РАЗВОДОМ

АЛЬТЕРНАТИВНОЕ МНЕНИЕ В ОЦЕНКЕ ПОВЕДЕНИЯ «ЗЛОБНОЙ МАТЕРИ» (ПО ПОВОДУ СТАТЬИ ДОКТОРА АЙРИ ТУРКАТ)

СВЯЩЕННИК АЛЕКСАНДР ЕЛЬЧАНИНОВ О СТАДИЯХ РАЗВИТИЯ ДУХОВНОЙ БОЛЕЗНИ

КАРЕН ВУДОЛЛ. НАРЦИССИЧЕСКИЙ КОШМАР

ДОКТОР СЬЮЗАН ХЕЙТЛЕР. ЧТО НУЖНО ЗНАТЬ ТЕРАПЕВТАМ О РОДИТЕЛЬСКОМ ОТЧУЖДЕНИИ

ДОКТОР ШАРИ СТАЙНС. НАРЦИССИЧЕСКОЕ РАССТРОЙСТВО ЛИЧНОСТИ

ДЖЕНИФЕР ХАРМАН И ДР. КАК ОТЧУЖДАЮЩИЙ РОДИТЕЛЬ РАЗРУШАЕТ ЖИЗНЬ ЦЕЛЕВОМУ РОДИТЕЛЮ И РЕБЕНКУ 

ДЖЕНИФЕР ХАРМАН И ДР. ПОСЛЕДСТВИЯ ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЯ

Доктор философии Дженифер Харман является  доцентом кафедры  психологии в Университете штата Колорадо (США).  Она получила докторскую степень по социальной психологии в Университете штата Коннектикут в 2005 году и специализируется на изучении семейных отношений. Она также имеет две степени магистра в Педагогическом колледже Колумбийского университета по психологическому консультированию и несколько лет работала консультантом по вопросам семьи и токсикомании. Доктор Харман – известный ученый, она опубликовала много рецензируемых статей и глав книг,  регулярно представляет  свои исследования на научных конференциях по всему миру. В течение  последнего десятилетия  основное внимание ее исследований уделялось изучению отчуждения родителей.

Доктор философии Эдвард Крук является доцентом социальной работы в Университете Британской Колумбии (Канада) и специализируется на детской и семейной политике. Будучи семейным социальным работником в Канаде и Великобритании, он работал  в области социального обеспечения, защиты детей, занимался школьной  социальной работой, социальной  работой в больницах и семейными консультациями. В настоящее время он преподает и практикует в области медиации и наркомании. Он автор многих книг, в том числе «Равные родительские права: социальная справедливость после развода». Он является президентом Международного совета по вопросам совместного воспитания.

Доктор философии Дениз Хайнс  занимается исследованиями насилия в семье и сексуального насилия с акцентом на профилактику, вмешательство и государственную политику. Она является доцентом кафедры психологии в Университете Кларка (США).

ДЖЕНИФЕР ХАРМАН И ДР. РОДИТЕЛЬСКОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ: НЕПРИЗНАННАЯ ФОРМА НАСИЛИЯ В СЕМЬЕ (Часть 5)

Jennifer J. Harman  университет штата Колорадо

Edward Kruk университет Британской Колумбии

Denise A. Hines университет Кларка

Источник:     Psychological Bulletin, APA 2018, Vol. 144, No. 12, 1275-1299 http://dx.doi.org/10.1037/bul0000175

Этот документ защищен авторским правом

Автор: Американская Психологическия Ассоциация (АРА) или один из ее членов.

Эта статья предназначена исключительно для личного использования и не предназначена для коммерческого  распространения

ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ:

ОР – отчуждающий родитель, родитель, который выполянет действия, приводящие к отчуждению ребенка (детей) от второго родителя (целевого)

ЦР – целевой родитель, родитель который теряет детско-родительские отношения с ребенком (детьми) в результате действий отчуждающего родителя. 

IPV – семейное насилие со стороны интимного партнера или родителя

Последствия насилия в семье

            Существует большой  вред, связанный с жестоким обращением с детьми и IPV.

            Теперь мы рассмотрим результаты, которые были связаны с этими двумя формами человеческой агрессии, и сравним их с результатами, которые были задокументированы и сообщены отчужденными детьми и ЦР. Большая часть вреда, вызванного  родительским отчуждающим поведением, подпадает под категорию психологической травмы; в судебных документах  такие травмы подпадают под три типа: хроническое заболевание, черепно-мозговая травма и посттравматический стресс/дистресс (Young, 2008). Хотя у жертв родительского отчуждающего поведения часто развивается посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) и расстройство адаптации, они также испытывают многие другие негативные последствия, связанные с насилием в семье, такие как тревога и депрессия.

Последствия жестокого обращения с детьми и отчуждения родителей

Тяжесть исходов.

            Родительское  отчуждение  варьируется от легкой до тяжелой степени, в зависимости от интенсивности, типа и частоты отчуждающего поведения, которому подвергается ребенок, возраста и характера  ребенка, качества отношений с ЦР до того, как началось отчуждающее поведение, и количества качественного родительского времени, которое ребенок имел с ЦР (см. Lorandos и др., 2013 для обзора уровней тяжести и исходов). В мягких случаях отчужденный ребенок сопротивляется и критикует ЦР, но все же продолжает любить  общество ЦР, когда он находится вдали от влияния и вмешательства ОP (Darnall, 2013). Умеренно отчужденные дети имеют последовательно негативное отношение к ЦР, независимо от того, находятся ли они с ОР или нет, поскольку они интерпретируют  враждебное  и негативное отношение к ЦР как свое собственное  (Worenklein, 2013). Эти дети часто открыто выражают враждебность по отношению к ЦР, особенно во аремя  перехода между семьями, и не испытывают чувства вины или амбивалентности в отношении влияния своего поведения на ЦР.

            На более высоких уровнях тяжести отчуждения дети имеют еще более  поляризованные отношения к своим родителям (с ЦР все плохо, а с ОР все хорошо; Bernet, Gregory, Reay, & Rohner, 2018), отказываются  иметь отношения с ЦР и всеми, кто связан с ним (например, с членами его расширенной семьи), будут враждебно и жестоко относиться к ЦР, когда они находятся в его доме  (например, разрушая собственность ЦР), и имеют иррациональные и необоснованные причины для  отказа от общения с ЦР (Warshak, 2013). Некоторые тяжело  отчужденные дети просто «стирают» ЦР из своих сердец и умов. Помимо этих признаков тяжести родительского отчуждения, какие результаты испытывают отчужденные дети ?

            Последствия жестокого обращения с детьми являются серьезными и пожизненными, и именно они привели к призыву Организации Объединенных Наций к действиям по ликвидации насилия в отношении детей из-за многих связанных с этим личных, социальных и общественных издержек (Hillis и др., 2017). Неблагоприятные детские переживания, такие как переживание или наблюдение жестокого обращения, повышают риск возникновения целого ряда негативных последствий, таких как сокращение продолжительности жизни (Brown и др., 2009). Дети, подвергшиеся жестокому обращению в раннем возрасте (0 -5 лет), подвергаются высокому риску развития поведенческих проблем, таких как депрессия, тревога и социальное отчуждение (Johnson и др., 2002) и / или развитию таких  качеств, как агрессия и лживость (Bongers, Koot, van derEnde, & Verhulst, 2004).

            Неоднократное жестокое обращение с детьми и подверженность конфликтам и насилию были связаны с серьезными внутренними и внешними последствиями (Li & Godinet, 2014) такими, как низкая успеваемость и слабое физическое здоровье (особенно среди детей в разлученных семьях,  Corrás, Seijo, Fariña, Novo,Arce, & Cabanach, 2017;Martinon, Farinˇa, Corras, Seijo, Souto,& Novo, 2017), неврологические проблемы  (например, негативное воздействие на развитие мозга (Teicher, Dumont, Ito, Vaituzis, Giedd, & Andersen, 2004), и задержки в развитии. Эти дети также испытывают проблемы с физическим здоровьем во  взрослом возрасте, такие как мигрени (Tietjen и др., 2009), рак, сердечные заболевания и астма (Hyland, Alkhalaf, & Whalley, 2013), а также посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) и другие психические заболевания (Kaplan, Pelcovitz, & Labruna, 1999). Эти результаты очевидны в различных культурах (например, в Восточной Азии и Тихоокеанском регионе; Fry, McCoy, & Swales, 2012).

Стресс и расстройство адаптации.

            Такие расстройства, как посттравматическое стрессовое расстройство (симптомы, длящиеся более месяца после травматического события), психосоциальные расстройства адаптации (после ПТСР и психологического насилия), и острое стрессовое расстройство (симптомокомплекс при остром стрессовом расстройстве ограничивается продолжительностью от 3 дней до 1 месяца после воздействия травматического события) может возникнуть после насилия в семье, независимо от частоты или интенсивности насилия или характеристик ребенка, таких как возраст или пол (Kilpatrick & Williams, 1998). Родительский конфликт, независимо от семейного положения родителей, связан с посттравматической симптоматикой стресса у детей (Basile-Palleschi, 2002).

            Психосоциальные расстройства адаптации включают внешние и внутреннии проблемы у ребенка и снижение успеваемости (Biggar, & Kotchick, 1998),  отчужденные дети испытывают эти проблемы гораздо в большей степени, чем дети, которые не были отчуждены (Barber, Bean, & Erickson, 2002; Johnston, Lee, Oleson,& Walters, 2005). Многие отчужденные дети изолированы  от ЦР в течение длительного периода времени, эта изоляция, сопровождаемое родительским отчуждающим поведением, приводит к  нарушению  психологической адаптации у детей (например, к расстройству адаптации; Ellis, 2000 ;Seijo, Fariña, Corras, Novo, & Arce, 2016).

Психосоциальные и поведенческие последствия.

            Психологический контроль, иначе известный как "навязчивое воспитание", нарушает  развитие самостоятельности у детей (Joussemet, Landry, & Koestner, 2008).         Психологическая агрессия приводит к большему развитию  тревожности у детей, чем использование физической агрессии (телесной или тяжелой; Miller-Perrin, Perrin, & Kocur, 2009). Например, в исследовании почти 2000 диад отец–мать в Китае психологическая агрессия, используемая матерями и отцами, была уникальным предиктором детской тревожности (Wang, Wang, & Liu, 2016), это одно  из самых распространенных психологических расстройств у детей (Barlow, 2002 год).

            Эти последствия носят долгосрочный характер: даже в зрелом возрасте наличие ЦР ассоциировалось с более высокими уровнями тревоги и депрессии, чем среди тех взрослых, чьи родители не использовали  отчуждающее поведение, независимо от того, были ли родители разведены или нет (Baker & Verrocchio,2016). Насилие в семье и жестокое обращение с детьми (например, безнадзорность) усиливает негативные последствия для психического здоровья детей (Ayoub и др., 1999), поэтому сочетание этих факторовсоздает особенно высокий риск использования жестокого обращения с детьми, когда ОР использует поведение родительского отчуждения, а также игнорирует эмоциональные потребности ребенка (Lorandos, 2013 год). Когда ребенок имеет невротические черты и часто подвержен конфликтам, у него возникает более тяжелое  родительское отчуждение, чем у детей без этих черт или опыта (Zack, 2016).

            Хотя и не все дети, которые подвергаются родительскому отчуждающему  поведению становится сильно отчужденными от ЦР (Baker & Darnall, 2006); даже легкая и умеренная степень  вреда для детей, которые являются результатом поведения ОP, являются разрушительными и ничем не отличаются от других форм жестокого обращения с детьми. В ретроспективных отчетах и отчетах, сделанных о детях с ОР, дети, которые подвергались родительскому отчуждающему поведению, имеют низкий уровень самооценки, слабую  привязанность, испытывают зависимости от  психоактивных веществ, имеют чувство вины, тревогу, депрессию, развивают страхи/фобии, формируют трудности в семейных отношениях  и учатся  не доверять другим или самим себе (Ayoub et al., 1999; Baker, 2005; Baker & Ben Ami, 2011;Baker & Chambers, 2011; Baker &Verrocchio, 2015,2016;Ben Ami & Baker, 2012;Бернет, Baker,& Verrocchio, 2015;Джонстон, Уолтерс и др., 2005; Rand, 1997; Reay, 2007; Verrocchio и др., 2016).

            Для ребенка родительское отчуждение является серьезной проблемой психического здоровья, основанной на ложном убеждении, что ЦР является опасным и недостойным родителем.

            Особую тревогу вызывает ненависть к себе среди пострадавших детей, поскольку дети усваивают ненависть, направленную против ЦР, который является частью их собственной идентичности. Отчужденных детей заставляют верить, что ЦР не любит или не хочет их, и поэтому они ненужны (Reay, 2011;Verrocchio и др., 2016), и  дети могут, не выражая открыто, испытывать сильную вину, связанную с предательством ЦР.

            Их депрессия коренится в чувстве покинутости, нелюбви к ЦР и невозможности оплакать свою потерю. Многим детям даже не разрешается говорить о ЦР или узнавать  его в присутствии ОP (Reay, 2011). Эти дети также испытывают неоднозначное и бесправное горе (описанное более подробно в разделе «Результаты  IPV для целевых родителей», чем более они отчуждены от родителя, тем более  с высокой  вероятностью они могут наносить себе самоповреждения , (Yates, Tracy, Luthar, 2008).

            Даже если отчужденные дети на первый взгляд кажутся “нормальными” или достигающими успехов  в определенной области (например, в школе), они часто не достигают своего оптимального развития в других областях, таких как психологическая, физическая, образовательная, социальная и эмоциональная сферы.

            Результаты этой формы жестокого обращения с детьми будут наиболее явно проявляться в психосоциальных проблемах (Warshak, 2015c). Эти дети также узнают, что  любовь ОР к ним обусловлены их отвержением ЦР, и они должны подтвердить мировоззрение ОР, чтобы сохранить принятие себя ОР (Verrocchio и др.,2016). Из-за неспособности развить здоровую, независимую идентичность, отчужденный ребенок имеет проблемы отношений среди  своих сверстников и в романтических отношениях, потому что они часто интерпретируют поведение теми же дихотомическими способами, что и ОР (все хорошо или все плохо; Carey,2003;Harman & Biringen, 2016;Moné и др., 2011), недостаток доверия  к себе (Baker, 2005), и часто заканчивают дружеские отношения из-за конфликтов  просто потому, что они не научились справляться с конфликтами (Kelly & Johnston, 2001).

            Родительское отчуждающее поведение передается из поколения в поколение, т.е. наследуется  (Baker, 2005; Sher, 2017), как и другие виды насилия в семье.

            Например, исследования поведения подростков, склонных к издевательствам, показали, что родительское воспитание и отношения матери и отца, вместе  или отдельно, создают климат, способствующий развитию этой формы агрессии у детей (например, Baldry & Farrington, 2005).

            Ребенок, чей родитель был вовлечен в отчуждающее поведение, подвержен высокому риску отчуждения  своих собственных детей, так же как дети, ставшие жертвами других форм жестокого обращения с детьми, с большей вероятностью также станут жертвами жестокого обращения (Baker & Eichler, 2016).

            Ранние признаки отчуждения ребенка от родителя проявляются,  когда дети жалуются или выражают неприязнь к ЦР, а также отказываются от общения  или даже активно сопротивляются-проведению времени с ЦР (Johnston, 2003). В то же время ребенок будет проявлять беспокойство по поводу того, чтобы быть отделенным от ОP. ОР является очень навязчивым, что делает  чрезвычайно трудным для ребенка отделение  от ОР и поддержание  прочных отношений с ЦР (Ellis & Boyan, 2010). К сожалению, ребенок становится психологически зависимым от ОP и не может развить здоровую идентичность, самостоятельность  от ОР (Eysenck, 2004 год). Когда ребенок стал зависимым  или сформировал коалицию с ОP из-за отчуждающего поведения ОP, он, к сожалению, будет действовать таким образом, чтобы защитить и удержать коалицию в более высокой степени "уважения”, чем свои  отношения с вытесненным ЦP (Lorandos,2013;Warshak, 2015c). Результатом такого смешения является тревожная или зависимая привязанность к ОP (Stahl, 2004) и существуют данные, что отчужденные дети испытывают большие трудности эмпатией (Faccini & Ramires, 2012), что приводит к неспособности испытывать сочувствие к другим людям. Со временем ребенок будет сильно отвергать ЦР,  в легких случаях действовать очень амбивалентно по отношению к ЦР, когда  находятся вместе с ним, и отрицательно по отношению к ПР, когда находится вместие с ОР. Причины, которыми ребенок объясняет нежелание общения с ЦР часто непонятны, носят налуманный характер,  или ребенок будет использовать  для их объяснения аргументы и язык, который используется ОP, а не ребенком (Reay, 2011). Благодаря горизональной структуре власти (а не иерархической; Nixon, Greene, & Hogan, 2012) в семейной системе ОP дети-родители чувствуют себя сильными и становятся такими же манипуляторами, как ОP (Garber, 2011; Stahl, 2004).

            В других случаях дети социально изолируются  и теряют те немногие социальные связи, которые у них были из-за крайней изоляции.

Результаты IPV (семейного насилия) для целевых родителей

            Хотя крайне важно учитывать прежде всего результаты отчуждающего поведения родителей по отношению к  детям, на ЦР также серьезно влияют  эти формы поведения, которые предназначены для причинения им вреда или разрушения (Darnall, 1998). IPV-это серьезная проблема  общественного  здравоохранения (Центр по контролю и профилактике заболеваний, 2012) из-за существенных физических и психологических затрат, связанных с исходами этой агрессии. Жертвы  IPV страдают от многих проблем психического здоровья, таких как посттравматическое стрессовое расстройство, расстройства злоупотребления психоактивными веществами, депрессия (Zlotnick, Johnson, & Kohn, 2006), и тревога (Stewart & Vigod, 2017). Кроме того, многие выжившие теряют экономическую безопасность и становятся функционально бездомными после расторжения брака  (Johnson & Zlotnick,2009).

            Психологическая агрессия всегда связана с негативными последствиями для физического и психического здоровья, такими как посттравматические стрессовые расстройства (например,Lawrence, Yoon, Langer, & Ro, 2009), тревога, депрессия (Taft и др., 2006), суицидальные мысли (и попытки; Marshall, 1999; Sher, 2017), ожирение  (Shorey, Rhatigan, Fite, & Stuart, 2011),  ограничение физического  и психического функционирования (Straight, Harper, & Arias, 2003), повышенные соматические жалобы (Kaura & Lohman, 2007; Próspero, 2007),  нарушения трудоспособности  (Coker, Smith, Bethea, King, & McKeown, 2000). Хотя большинство этих исследований было проведено на женщинах-жертвах IPV, аналогичные результаты были также обнаружены у мужчин-жертв IPV (Hines & Douglas, 2016a). Жертвы психологической агрессии сообщают, что их опыт столь же разрушителен, как и у жертв физической агрессии (Williams и др., 2012) и что друзья, семья и другие лица (например, полиция) воспринимают  жестокое обращение по отношению к ним как безвредное или незначительное, потому что его не видно (Seff, Beaulaurier, & Newman, 2008).

            Следовательно, эта форма злоупотребления не получает  большого общественного внимания или финансирования услуг по защите от нее, но  сейчас практикующие врачи стали относиться к психологической агрессии более серьезно, чем в прошлом (Comecanha, Basto-Periera, & Maia, 2017).

            Результаты родительского отчуждения ничем не отличаются для ЦР от других форм IPV. Целевые родители сообщили, что у них было диагностировано посттравматическое стрессовое расстройство из-за поведения ОP (Harman & Biringen, 2018; Kruk, 2015), и многие их них оценили свое состояние  как крайне стрессовое и тяжелое (Balmer и др., 2017;Harman и др., 2016а). Многие ЦР испытывают депрессиию, тревогу и суицидальные мысли  (Бейкер, 2010;Baker & Verроккио, 2016;Balmer et al., 2017; Sher, 2015). Несмотря на стресс, связанный с ролью ЦР, большинство ЦР хотят оставаться вовлеченными в воспитание и активно участвовать  в жизни своих детей, что может больше подпитывать поведение ОP, потому что желание участия ЦР находится в противоречии с намерениями ОР (Balmer et al., 2017). Большое количество ЦР сообщают о том, что они не могут эффективно работать, беспокоясь и посвящая почти все свое активное время пыпыткам  найти способы восстановления связи со своими детьми (Harman & Biringen, 2018; Kruk, 2015).

            ЦР сообщают, что они потеряли работу, переехали к родителям  или стали бездомными и не могут создать   отношений с новыми партнерами (Giancarlo & Rottman, 2015;Harman & Birinген, 2016). Как упоминалось ранее, многие (но не все) формы поведения ОP имеют  форму психологической агрессии, поэтому она не так заметна, как другие формы IPV; сообщения ЦР о родительском отчуждающем поведении часто остаются неуслышианными, незамеченными, неверно понятыми, отрицаемыми или вызывают недоверие (Warshak, 2015c).

            Помимо эмоционального, физического и финансового ущерба, который родительское отчуждающее поведение наносит ЦР, они  также испытывают горе и потерю из-за влияния поведения ОP на своего ребенка (Kruk, 2015). Неоднозначная потеря относится к неполной или неопределенной потере, например, когда любимый человек физически присутствует, но психологически отсутствует (например, родитель с болезнью Альцгеймера), или когда кто-то физически отсутствует, но психологически присутствует (например, похищенные дети; Boss, 1999). Целевые родители испытывают неоднозначную потерю для одного или нескольких детей, потому что их дети могут физически присутствовать во время их родительского времени, но могут быть психологически недоступны (и даже враждебны) им, либо  они полностью лишены доступа к своему ребенку (Baker, 2007).

            Как и психологическая агрессия, эта неоднозначная потеря является  непризнанной обществом и не признается в качестве значительной потери, что приводит к тому, что называется бесправным горем (Attig, 2004; Doka, 1989, как процитировано в Corr, 2002). Если добавить к этому профессиональное и социальное отрицание того, что родительское отчуждение является реальным явлением, то бесправное горе, испытываемое ЦР, становится еще более тяжелым. ЦР не может оплакивать своих детей публично, им часто говорят, что все станет  “лучше”, когда дети вырастут («они вырастут и во всем разберутся сами»), или поощряют просто «жить  дальше». Как следствие, ЦР часто не могут формально обработать свое горе и потерю, и у них есть проблемы с продвижением по своей жизни (Abrams, 2001; Kruk, 2011). Действительно, специалисты в области психического здоровья, которые работали с ЦР, сообщили о чувствах отвержения, депрессии, отчаяния, гнева, вины и потери, и часто ЦР изолированы от других людей из-за невежества других людей в отношении происходящего и негативных суждений о том, что они испытывают (Kruk, 2011; Whitcombe, 2014).

            Социальная поддержка имеет решающее значение во время переживания  горя, особенно для людей, испытывающих как неоднозначные потери, так и бесправное горе (Abrams, 2001). К сожалению, многим ЦР не удается найти внешней поддержки для оказания помощи и они остаются  беспомощными наедине со своими проблемами (Kruk, 2011) и убеждены  в том, что суды и другие формы вмешательства помочь им не смогут и не будут этого делать (Balmer и др., 2017). Одной из наиболее распространенных тактик отчуждения, используемых ОР, является экспрессивная агрессия в форме оклеветания ЦР  друзьям, семье, учителям, сотрудникам  и любому другому взрослому, который готов слушать. Результатом такой стратегии является изоляция ЦР от важных источников личной и социальной поддержки. Хотя репрезентативные обследования не выявили статистически значимых различий между мужчинами и женщинами в сообщениях об отчуждении от ребенка (Harman и др., 2016b), мужчины обычно не обращаются к специалистам по  психическому здоровью и не ищут психологической поддержки так же часто, как женщины (Addis & Mahalik, 2003), и это может объяснить, почему исследователи отметили "эпидемию самоубийств" среди ЦР, особенно отцов (Kposowa, 2003).

            Задача воспитания ребенка ЦР  может быть чрезвычайно сложной для выполнения.

Очень трудно для ЦР оставаться эмоционально доступным для ребенка, который является враждебным или придерживается ложных убеждений о ЦР (Biringen, Harman, Saunders, & Emde, 2017; Johnston, 2003). Результат может непреднамеренно привести к родительскому поведению, которое подтверждает то, во что верит ребенок, и может быть использовано для оправдания или усугубления отчуждения (Stahl, 2004). Когда родители имеют ограниченный контакт или ограничение в принятии решений по отношению к  своему ребенку, их роль в качестве родителя может стать пассивной; ОР тогда получает больше власти и влияния.

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

ДОКТОР ЛОВЕНШТЕЙН. ДОЛГОСРОЧНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЯ В ДЕТСТВЕ

КАК ЖИВУТ РОДИТЕЛИ, "БРОШЕННЫЕ" СВОИМИ ДЕТЬМИ

РАЗРУШЕНИЕ (DESTRUCTION)

ДВОЙНОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ

ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ ДОЧЕРИ ОТ ОТЦА ПРОДОЛЖАЕТСЯ УЖЕ 14 ЛЕТ

ИСТОРИИ ОТЧУЖДЕННЫХ ДЕТЕЙ часть 5

ДОКТОР ВИЛЬФРИД ФОН БОХ-ГАЛЬХАУ. ДВА ПРИМЕРА ИЗ ПРАКТИКИ СУДЕБНЫХ ДЕЛ О РОДИТЕЛЬСКОМ ОТЧУЖДЕНИИ

ДЖЕНИФЕР ХАРМАН И ДР. КАК ОТЧУЖДАЮЩИЙ РОДИТЕЛЬ РАЗРУШАЕТ ЖИЗНЬ ЦЕЛЕВОМУ РОДИТЕЛЮ И РЕБЕНКУ

 

ДЖЕНИФЕР ХАРМАН И ДР. ИНЫЕ ФОРМЫ НАСИЛИЯ, ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ ОТЧУЖДАЮЩИМ РОДИТЕЛЕМ, И СТЕПЕНЬ ОТЧУЖДАЮЩЕГО ПОВЕДЕНИЯ

Доктор философии Дженифер Харман является  доцентом кафедры  психологии в Университете штата Колорадо (США).  Она получила докторскую степень по социальной психологии в Университете штата Коннектикут в 2005 году и специализируется на изучении семейных отношений. Она также имеет две степени магистра в Педагогическом колледже Колумбийского университета по психологическому консультированию и несколько лет работала консультантом по вопросам семьи и токсикомании. Доктор Харман – известный ученый, она опубликовала много рецензируемых статей и глав книг,  регулярно представляет  свои исследования на научных конференциях по всему миру. В течение  последнего десятилетия  основное внимание ее исследований уделялось изучению отчуждения родителей.

Доктор философии Эдвард Крук является доцентом социальной работы в Университете Британской Колумбии (Канада) и специализируется на детской и семейной политике. Будучи семейным социальным работником в Канаде и Великобритании, он работал  в области социального обеспечения, защиты детей, занимался школьной  социальной работой, социальной  работой в больницах и семейными консультациями. В настоящее время он преподает и практикует в области медиации и наркомании. Он автор многих книг, в том числе «Равные родительские права: социальная справедливость после развода». Он является президентом Международного совета по вопросам совместного воспитания.

Доктор философии Дениз Хайнс  занимается исследованиями насилия в семье и сексуального насилия с акцентом на профилактику, вмешательство и государственную политику. Она является доцентом кафедры психологии в Университете Кларка (США).

ДЖЕНИФЕР ХАРМАН И ДР. РОДИТЕЛЬСКОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ: НЕПРИЗНАННАЯ ФОРМА НАСИЛИЯ В СЕМЬЕ (Часть 4)

Jennifer J. Harman  университет штата Колорадо

Edward Kruk университет Британской Колумбии

Denise A. Hines университет Кларка

Источник:     Psychological Bulletin, APA 2018, Vol. 144, No. 12, 1275-1299 http://dx.doi.org/10.1037/bul0000175

Этот документ защищен авторским правом

Автор: Американская Психологическия Ассоциация (АРА) или один из ее членов.

Эта статья предназначена исключительно для личного использования и не предназначена для коммерческого  распространения

ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ:

ОР – отчуждающий родитель, родитель, который выполянет действия, приводящие к отчуждению ребенка (детей) от второго родителя (целевого)

ЦР – целевой родитель, родитель который теряет детско-родительские отношения с ребенком (детьми) в результате действий отчуждающего родителя. 

IPV – семейное насилие со стороны интимного партнера или родителя

Иные формы насилия, используемые отчуждающим родителем

            Помимо психологической агрессии, ОР будет также использовать другие формы агрессии, чтобы повредить ЦP в его  отношениях с ребенком. Физическое насилие определяется как умышленное применение физической силы, способное привести к смерти, ранению, увечью или инвалидности (например, удушение, пощечина, применение оружия). Этот аспект также включает принуждение других лиц к совершению насильственного акта от имени исполнителя. Целевые родители сообщили, что часто испытывают физическое насилие со стороны ОP перед расторжением брака (Godbout & Parent, 2012) и сообщают о физическом нападении со стороны ОР и/или новых романтических партнеров/супругов ОP или других членов их семьи во время передачи детей, иногда даже в присутствии своих детей (Baker & Darnall, 2006; Harman & Biringen, 2016).

            Сексуальное насилие включает в себя половые акты, которые совершаются (или на которые покушаются) одним лицом без согласия другого, такие как изнасилование и сексуальное домогательство. Как и в случае с физическим насилием, ЦР сообщали, что они являлись жертвами сексуального насилия, такого как изнасилование, до разрыва  своих отношений (Godbout & Parent,2012).

            Сталкинговое поведение - это паттерны повторяющегося и нежелательного внимания и контакта, которые вызывают беспокойство за свою безопасность и безопасность других (например, близкого друга). Такое поведение может включать повторные и нежелательные телефонные звонки, наблюдение или слежку за жертвой на расстоянии, а также оставление подарков, когда жертва не хочет их получать. Это поведение должно происходить несколько раз с одним и тем же человеком в нескольких формах, и жертва должна чувствовать страх или опасность относительно  своей физической безопасности (Breiding и др., 2015). Сталкинговое поведение, совершенное ОP, часто приписывавется  ЦP и документируется в юридических случаях (Lorandos, 2013). В качественном исследовании интервью 51% опрошенных ЦР сообщили о преследовании ОP после того, как их отношения закончились, в некоторых случаях (20%) уже почти через десять лет (Ratajack & Harman, 2018).

            Как правило, сталкинг влечет за собой использование социальных сетей для получения информации о ЦР для использования против них (например, в суде, в полиции).

            Отчуждающие  родители  также убеждают  домашних работников (например, нянь)  шпионить за ЦР; друзей, семью и других знакомых лиц  следить за ЦР из  своих автомобилей; чтобы шпионить за ними; и даже специально нанимают людей, чтобы взломать их домашнюю компьютерную сеть (Ratajack & Harman, 2018). Большинство исследований по сталкингу было проведено с лицами,  которые недавно закончили отношения или у которых близкие отношения не начинались (например, преследование кого-то, чтобы попытаться установить отношения; Cupach & Spitzberg, 2014). Гораздо больше исследований необходимо провести, чтобы понять типы и мотивы сталкинга ЦР в случаях родительского отчуждения.

            Целевые родители также сообщают, что испытывают правовую и административную агрессию со стороны ОP. В то время как другие формы IPV нацелены на человека и группы его родственников, друзей  и сотрудников, чтобы разрушить репутацию человека, эта форма агрессии использует людей, находящихся у власти, чтобы добиться более разрушительных последствий для цели (например, ввести ограничения на посещение, тюремное заключение; Hines et al., 2015; Kruk, 2011).

            Что касается отчуждающих родителей, то внешние силы, такие как суд по семейным делам, могут быть использованы для блокирования или вмешательства в отношения ЦР с ребенком (например, Balmer и др., 2017). Негативный судебный опыт упоминается в качестве одной из наиболее серьезных проблем для целевых родителей, особенно из-за гендерных предубеждений судебных специалистов, которые предпочитают матерей отцам в некоторых странах  мира (Ayoub и др., 1999; Kruk, 2011;Lehr & MacMillan, 2001).

            Одной из основных причин, по которым мужчины-жертвы тяжелых форм  IPV отказываются  от разрыва отношений со своими агрессивными  супругами, является страх, что они больше не увидят своих детей (Hines & Douglas, 2010). Кроме того, многие женщины сообщают, что они также продолжают находиться в отношениях с агрессором  из страха потерять своих детей (Hardesty & Ganong, 2006). Хотя отчужденные  отцы и матери используют правовую и административную агрессию, эта форма агрессии чаще и легче   используется женщинами против мужчин, поскольку люди с большей вероятностью верят женским утверждениям о жестоком обращении (Hines и др., 2015; Tilbrook, Allan, & Dear, 2010).

            Кроме того, существуют гендерные предубеждения при вынесении судом временных запретительных судебных приказов в пользу женщин, а не мужчин, которые сообщают о том, что они являются жертвами IPV (Muller, Desmarais, & Hamel, 2009).

            Целевые родители сообщили, что ОP часто (от нескольких до десятков раз) вызывали полицию в свой дом, когда их дети были там, чтобы связать поведение ЦP с " опасностью” (López и др.,2014; Harman & Biringen, 2018). Обвинения в сексульном насилии  над детьми документируются (например, Vassiliou, 2005 год) и были описаны как самое мощное оружие (Lowenstein, 2012 год) или "серебряная пуля" в спорах об опеке над детьми, потому что после предъявления иска вероятность того, что ЦР получит опеку или будет серьезно воспринят судами как жертва  отчуждающего  родительского поведения, почти исключена. Действительно, мужчины-жертвы IPV сообщили, что их партнеры манипулировали “системой”, подавая ложные запретительные приказы и манипулируя судебной системой для получения единоличной опеки над своими детьми (Hines, Brown, & Dunning, 2007).

            Когда суд обязывает  родителей использовать  медиацию для урегулирования споров прежде использования судебных ресурсов, ЦР сообщают,  что ОР  не вступают в такие переговоры; они предпочитают  участвовать в состязательной борьбе с использованием  правовой системы, потому что это дороже (и, следовательно, может использоваться в карательных целях), и они хотят “выиграть.” Когда юридическая медиация была использована  в этих обстоятельствах, ЦР  сообщают, что ОР используют  этот процесс манипулятивным образом, чтобы “заставить " соглашпться  на их условия, используя  угрозы, что  при обращении в суд  результаты  для ЦР будут еще хуже.        Отчуждающие  родители  нарушают судебные приказы в отношении времени воспитания или принятия решений, и даже обвиняют ЦР в агрессии, когда они обращаются в суд за помощью в исполнении судебных решений  (например, для соблюдения решений  о времени воспитания; Harman & Biringen, 2018; Kruk, 2011).

            Представители социальных органов, такие как социальные работники, специалисты в области психического здоровья, опекуны ad litems, учителя, медицинские работники и сотрудники полиции, могут быть "ослеплены" (или обмануты) рассказами ОP и участвовать в правовой и административной агрессии против ЦP  (Rand, 1997). Представители социальных органов  часто имеют негативные предубеждения о ЦР (например, гендерные или расовые предрассудки), недостаточную  квалификацию в определении родительского отчуждения и/или развития человека (например, убеждение, что дети никогда не врут), и часто ограничивают  или препятствуют  контакту или связи между ЦР и ребенком (Harman & Biringen,2016, 2018). ЦP может быть даже лишен родительских прав из-за серьезных несправедливостей суда  в отношении рассмотрения их  дел (например, ложные претензии по IPV к ЦР). Акт изъятия ребенка у родителя (или изъятия родителя у ребенка) или принятия единоличного решения об опеке ОР без достаточных доказательств неспособности другого родителя быть родителем также является формой IPV.

Степень выраженности родительского отчуждающего поведения

            Степень выраженности родительского отчуждающего поведения трудно поддается количественной оценке, поскольку исследованиям еще предстоит четко определить, какие конкретные формы поведения и другие факторы  приводят к мягким, умеренным и тяжелым формам родительского отчуждения—существует только предварительное эмпирическое исследование, устанавливающее эту прямую связь на основе теории (Baker & Eichler, 2016). Например, мы еще не знаем, являются ли некоторые конкретные виды поведения более разрушительными, чем другие, и какие виды поведения или группы видов поведения вызывают очень сильное отчуждение. Ругань в отношении ЦР не является здоровой  для ребенка, но являются ли конкретные характеристики поведения ОР более вредными, чем другие?

            Сочетается ли ругань  с другими формами отчуждающего поведения (например, вмешательство в родительское время), и в какой степени? Серьезность может также определяться длительностью времени и частотой, с которой используется такое поведение, независимо от того, насколько оно “плохое”. Например, если ОP только ругает ЦР в бесцеремонных комментариях, которые не являются откровенно унизительными, приводит ли это поведение в конечном итоге к мягкому, умеренному или серьезному отчуждению, если это делается регулярно в течение 5 или 10 лет? Есть некоторые данные, что такие факторы, как возраст ребенка (Fidler & Bala, 2010; Kelly & Johnston, 2001) связаны с тяжестью исхода, причем у детей старшего возраста (подростков) чаще проявляются тяжелые симптомы родительского отчуждения (например, полное неприятие ЦР).

            Являются ли тяжелые исходы вызванными воздействием очень тяжелых форм поведения, последствием таких форм отчеждения как блокирование всего доступа к ЦР, или они являются следствием  постоянного воздействия более мягких кластеров поведения в течение длительного периода времени? Или же количество форм поведения имеет значение, но только в сочетании с определенными уязвимостями на определенных этапах социального и когнитивного развития?

            С юридической и клинической точек зрения вопрос о степени тяжести является исключительно важным, поскольку он определяет, как практикующие врачи должны вмешиваться, т.е. проводить лечение. Когда ОP вызывает сильное родительское отчуждение своим  поведением, то эти факторы, вероятно, можно отнести к жестокому обращению с детьми, но поведение ОP, которое  вызывает мягкое или умеренное родительское отчуждение, может еще не соответствовать порогу жестокого обращения с детьми. Такие случаи должны быть определены на индивидуальной основе специалистами, которые хорошо подготовлены в области диагностики родительского отчуждения, жестокого обращения с детьми, IPV и его предшественников. Более систематическое и эмпирически обоснованное исследование психологами  родительского отчуждения поможет в этой диагностике.

            Возвратно-поступательное движение IPV зависит от типа агрессии. Около 4% случаев в большой выборке разводящихся пар сообщили о взаимно высоких уровнях принудительного контролирующего насилия (тактика доминирования и физическое насилие; Beck, Anderson, O’Hara, & Benja-min, 2013), хотя есть данные, что психологическая агрессия часто бывает взаимной (Cuenca Montesino, Graña Gómez, &Martínez Arias, 2014; Straus & Sweet, 1992). Психологическая (Кара & O'Leary, 2013) и физическая агрессия (Langhinrichsen-Rohling, Misra, Selwyn, & Rohling, 2012; Madsen, Stith, Thomsen, & McCollum, 2012) среди пар, находящихся в браке, как правило, носит взаимный характер, а не односторонний, но мы мало знаем о том, как эта взаимность действует или о балансе силы и агрессии в отношениях. Исследование IPV проводилось в основном с партнерами, находящимися в нетронутых отношениях, поэтому мы еще меньше знаем о том, являются ли такие агрессивные формы поведения рецидивом среди распавшихся семей.

            Многие профессионалы считают, что родительское отчуждение происходит только в отношениях с высоким  уровнем  конфликта; другими словами, предполагают, что оба родителя несут ответственность за конфликт, который заметен  специалистам в области психического здоровья или юриспруденции, например, когда родитель должен просить суд о принудительном исполнении своего родительского времени. Когда родители появляются в суде по поводу этого  конфликта, судья или магистрат предполагают, что оба родителя должны участвовать в Родительском отчуждающем поведении (Warshak, 2015c). Используя вышеприведенный пример, суд будет рассматривать родителей как имеющих высокий уровень конфликта, несмотря на конфликт, вызванный родительским отчуждающим поведением одного из родителей, т.е. ОP (например, путем ограничения доступа ЦР к ребенку). Хотя некоторые исследователи нашли доказательства того, что оба родителя в разведенных семьях могут сообщать об  отчуждающем  поведении (Braver, Coatsworth, & Peralta), миф о взаимности был развенчан многими исследователями, юристами и клиницистами, потому что именно один из родителей чаще всего несет ответственность за провоцирование и продолжение конфликта (Келли, 2003 год) и чаще всего был жестоким партнером до того, как отношения закончились (Godbout & Parent, 2012; Harman & Biringen,2016). ОP - это наиболее вероятный родитель, который будет участвовать в контролирующем и принудительном поведении, демонстрировать параноидальное и враждебное поведение и поощрять вражду ребенка с ЦР (Warshak, 2015c).

            Действительно, поведение ОP является главным драйвером отказа ребенка от общения с ЦP (Baker & Eichler, 2016;Clawar & Rivlin,2013).

            ЦР может неадаптивно реагировать на отчуждающее поведение ОР, но важно интерпретировать такое поведение в свете отчуждения. Например, если ЦP переносит длительную кампанию очернения  перед друзьями, соседями, сотрудниками и расширенной семьей, ЦР может выступать  в защиту своей репутации (Reay, 2011), например, отправить электронное письмо таким лицам, называя ОP лжецом. Ответное поведение, безусловно, агрессивно и является одной из форм IPV, но оно не может рассматриваться как родительское  отчуждающее поведение, которое представляет собой действия в течение длительного ов времени с намерением причинить вред родителю  и повредить/разрушить их отношения со своим ребенком (Darnall, 1998). Это различие между поведением ОР и ЦP является важным для юридических и клинических целей при интерпретации причины и поддержания родительского отчуждающего поведения.

            Хотя некоторые родители, проживающие отдельно, могут отчуждать ребенка (Warshak, 2015c), родитель-опекун чаще всего является ОР, потому что имеет монополию влияния на физическое, психологическое  и эмоциональное состояние  ребенка, независимо от пола (Harman & Biringen, 2016).

            Родители, проживающие отдельно от ребенка,  часто имеют ограниченный контакт или вообще не контактируют со своими детьми (иногда в течение нескольких лет), что делает почти невозможным взаимное реагирование на многие из описанных выше форм поведения. Целевые родители, которых мы изучали, наблюдали негативные результаты отчуждения у своих детей и сообщают, что они не хотят ухудшать ситуацию. Несмотря на то, что они являются мишенью тяжелой IPV, ни один из родителей  в исследованиях первых авторов не сообщил о желании забрать своих детей от ОР или полностью поменять родительские роли. Почти все родители, которые мы опросили и изучили (Harman & Biringen,2016; Kruk, 2010,2011) хотят, чтобы у детей были здоровые отношения с обоими родителями. Эти родители принимают сознательное решение не отвечать взаимностью на агрессивное поведение ОP.

            Эти родители также знают, что если ЦP отвечает на поведение ОP, то это служит только оправданикм  негативных чувств ребенка к ЦP из-за его психологической зависимости  от  ОP (Warshak, 2015c).

            Некоторые клиницисты утверждали, что ЦР являются архитекторами своей  собственной судьбы, или частично ответственны за отчуждение ребенка из-за того, что они не могут справляться с проблемами  воспитания детей в  их ситуации (например, Johnston, 2003). Большинство исследований показали обратное: отказ ребенка от общения с  ЦР  существует независимо от любого фактического "неоптимального" родительского поведения ЦР (Baker & Eichler, 2016), а ЦР хотят активно участвовать в жизни своих детей, а не являться пассивными  жертвами  ОР (Balmer и др., 2017).

            Родитель, который является объектом этой агрессии, часто проявляет большое терпение и не подает жалобы в официальные инстанции, потому что не хочет увеличивать агрессию или подвергать ребенка постоянному высокому конфликту (Cloven & Roloff, 1993; Newell & Stutman, 1991), а также опасается , что его заявления и жалобы  не будут приняты всерьез или не будут приняты во внимание юристами и специалистами в области психического здоровья. В самом деле, IPV и жестокое обращение с детьми часто не рассматриваются  из-за нежелания полиции и служб защиты детей решать проблемы эмоционального и психологического насилия.

            Целевые родители сообщили, что они боятся оспаривать действия ОP о  нарушениях времени общения с детьми из страха, что ОP ограничит их время еще больше  или полностью прекратит все посещения детей отдельно проживающего родителя. Именно из-за этого страха многие ЦР чувствуют себя беспомощными в отношении  сохранения даже того малого времени для воспитания детей, которое им выделяется судом (Lehr & MacMillan, 2001).

            Существует серьезный дисбаланс власти в семьях, где происходит отчуждение, и ОР удерживает власть, предоставленную им социальными институтами (например, распределение опеки по решению суда) и санкционирование их поведения личными и социальными наблюдателями (Harman & Biringen, 2016; Reay, 2011;Warshak, 2015c).

            Системные результаты взаимоотношений и семьи в большей степени зависят от партнера, который имеет больший контроль над детьми (Dragon&Duck, 2005; Hanks, 1993).

            Несмотря на то, что благодаря патриархату мужчины  обладают большей властью в обществе, чем женщины, мужчины часто чувствуют себя бессильными в своих семейных отношениях (Blanton & Vandergriff-Avery, 2001; Walsh, 1989).

            Возможность нанести вред отношениям ЦР и детей  создает у ОР чувство наличия большой силы (Lawler & Bacharach, 1987;Stets & Henderson,1991;Straus, Gelles, & Smith, 1990). Резидентный родитель служит посредником между ребенком и нерезидентным родителем, что ему ощущение  сильной позиции собственной власти (Madden-Derdich & Leonard, 2000; Sobolewski & King, 2005).

            Наличие большего количества родительского времени с ребенком предоставляет родителям больше возможностей для принятия решений и, следовательно, больше власти в повседневной жизни детей (Kelly, 1993 год).

            Отдельно проживаюшие  родители (чаще отцы) могут иметь мало времени для участия в принятии решений, касающихся  ребенка, и редко консультируются с другим родителем о принимаемых решениях (Furstenberg & Nord, 1985; Kalmijn, 2015).

            Родители, с которыми проживают  дети, признавались, что наказывают другого родителя путем изоляции от детей, когда они не получают то, что хотят (Holcomb et al., 2015).

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

ДОКТОР ДУГЛАС ДАРНАЛЛ: ТРИ ТИПА ОТЧУЖДАЮЩИХ РОДИТЕЛЕЙ

ВРЕД, НАНОСИМЫЙ РЕБЕНКУ ПРЕДСТАВИТЕЛЯМИ ОПЕКИ И ДРУГИМИ СПЕЦИАЛИСТАМИ НЕЗНАНИЕМ PAS

ДОКТОР АЙРА ТУРКАТ. СИНДРОМ ЗЛОБНОЙ МАТЕРИ, СВЯЗАННЫЙ С РАЗВОДОМ

АЛЬТЕРНАТИВНОЕ МНЕНИЕ В ОЦЕНКЕ ПОВЕДЕНИЯ «ЗЛОБНОЙ МАТЕРИ» (ПО ПОВОДУ СТАТЬИ ДОКТОРА АЙРИ ТУРКАТ)

СВЯЩЕННИК АЛЕКСАНДР ЕЛЬЧАНИНОВ О СТАДИЯХ РАЗВИТИЯ ДУХОВНОЙ БОЛЕЗНИ

ДОКТОР ВИЛЬФРИД ФОН БОХ-ГАЛЬХАУ. РОДИТЕЛЬСКОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ - ФОРМА ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО НАСИЛИЯ НАД РЕБЕНКОМ

ДЖЕНИФЕР ХАРМАН И ДР. РОДИТЕЛЬСКОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ КАК ФОРМА СЕМЕЙНОГО НАСИЛИЯ

ДЖЕНИФЕР ХАРМАН И ДР. КАК ОТЧУЖДАЮЩИЙ РОДИТЕЛЬ РАЗРУШАЕТ ЖИЗНЬ ЦЕЛЕВОМУ РОДИТЕЛЮ И РЕБЕНКУ